- Шараши никогда бы не полезли в воду, - исполняя волю отца, снова заговорил Берн. - Значит, они бы не прошли по воде.
- Эти твари и корабль не знают как сколотить, - скорчил гримасу отвращения вождь, в грубых одеждах с воротом, отороченным цельной волчьей шкурой. Раскроенная пасть хищника скалилась под квадратным подбородком мужа, точно вторая голова.
- Они могли пройти подземными ходами, - предположил Талах.
Вожди загалдели. Нет под Артумом подземных ходов, чтоб о них никто не проведали, а те, что были, прочесывались постоянным дозором вдоль и поперек.
- Сколько зим уж я приглядываю за лазами, что прорыли шараши, - взял слово грузный северянин, чей голос был подобен звуку, что рождает боевой рог, - ни разу мне не встречалось, чтоб подземные ходы были такими длинными.
- Но они их роют и делают это быстро, - стоял на своем Талах.
Хани захотелось поддержать его, но она хранила молчание, заключив чувства в камень. Ее дело слушать, глядеть по сторонам и ничего не упускать, как велели сестры.
Северяне же, между делом, затеяли громкую перепалку. Слова летали от одного к другому, будто острые копья. Вожди перемежали речь бранью, ничуть не стесняясь поминать и харстов зад, и отросток старого барана, которым в царстве Гартиса поимеют всякого, кто при жизни давал глупые советы.
- А ну-ка замолкли, чтоб вас драли шараши в Пепельных пустошах! - Торхейм так грохнул кулаком об стол, что грузная столешница едва не треснула. - Пусть шамаи закончит, а мы послушаем.
Мужчины мигом поутихли. Талах поблагодарил Конунга и продолжил:
- Я думаю, что нужно послать отряд с разведчиками в Пепельные пустоши. Пусть кто-то из вождей возьмет своих людей и прочешет все, от границы, заглянет в каждую щель, поднимет каждый камень.
- Разумно, - поддержал статный мужчина, возраста едва ли старше самого шамаи. Он держался прямо, чистый взгляд полнился отвагой. Скажи ему Торхейм" "Поезжай немедленно!", мигом вскочит на коня. - Я готов, если позволишь, владыка. Под моим стягом три сотни воинов.
- Горячий какой, - пробубнил муж с волчьей головой и та будто бы сверкнула мертвыми глазами, выражая согласие. - Как бы худа не вышло.
- Кород, что ты все бормочешь, словно ума лишился, - осадил его Берн. - Хочешь что сказать - говори громче, чтоб все услышали.
- Можем разворотить крысятники. - Кород с тоской зыркнул на чаши с пивом, что отодвинули на самый край стола, пожевал губами. - Что станет, если людоеды заприметят войско у своих границ? Как бы не взяли нас в тиски, владыка.
Хани видела, как морщины перепахали лоб Конунга. Он вдруг сделался таким уставшим, что ей невольно захотелось утешить его хоть бы одним словом. Храни молчание и гляди в оба, подсказал внутренний голос, почему-то говоря на манер Фоиры. Хани оглянулась, так сильно было ощущение присутствия фергайры. Позади была лишь стена, да кованная оружейная подставка с парой топоров и мечом для двух рук.
- Ирт, делай, как решил, - огласил свое решение Торхейм. - Да будь осторожнее, чтоб без лишнего шума.
Молодой вождь сорвался с места. Кород недовольно поерзал на лавке, но не посмел возразить решению правителя. Мужи Севера пожелали своему собрату по оружию благословения Скальда в пути. Стоило Ирту выйти, обсуждение за столом возобновилось. Северяне склонились над картой, тыкали пальцами то в береговую линию, то в гряды холмов, тех самых, которыми Хани довелось совсем недавно перебраться. Кто-то предложил идти по тракту. Девушка уже собиралась предупредить, но Кород обогнал ее.
- По тракту не пройти, - проворчал он. Кород остался единственным, кто не сдвинулся с места, будто ему дела не было до военного совета. Зато он с вожделением не отрывал взгляда от кружек. - Новую дорогу еще не проложили, а моста как не было так и нет.
Конунг скрипнул зубами, сжал кулаки с такой силой, что костяшки ощерились, выпирая из-под натянутой кожи. Они обменялись взглядами с Берном - сейчас оба, и отец и сын, были будто отражениями друг друга, с разницей в пару десяткой лет.
- Можно переправиться вплавь, - сказал Берн. - Нынче вернулись из походов корабли, мы легко доберемся за два-три дня.
- Нельзя сходить на воду, не получив разрешения владыки морского, - сказал коротконогий северянин, в приплюснутом шлеме.
- Правильно, таков порядок, - вторил ему низкий бас. - Сперва ритуал.
- Вам не хуже моего известно, что ритуал отложит поход еще на день, - напомнил Торхейм.
- Если с нами будет фергайра, она успокоит духов воды.
Слова принадлежали Берну и, как только затих последний звук, все взгляды обратились в сторону молодой колдуньи. Нутро Хани собралось тугим комом. Должна ли она говорить, что никогда прежде не говорила с духами воды, один вид которых повергал в ужас всякого смертного. Да что там, Хани видала охранников морей лишь на гравюрах в книгах. Многие морские духи были столь велики, что топили целые армады кораблей.
- Нельзя! Не порядок! Кому - сопливой девчонке?! - Разом возмутились воители.
- Вы говорите с фергайрой, колдуньей Белого шпиля, - напомнил Талах. Он оставался спокоен, но слова его прогрохотали в стенах зала точно колокол, сметая разом всякое неуважение.
Нехотя, вожди склонили головы и попросили Хани не гневаться. Она отвечала улыбкой. Слова не шли, словно она разучилась говорить. Зачем Талах смотрит так, будто верит, что она и вправду справится с морским духом? А Эрик того и гляди обернется зверем и разорвет. Настойчивый шепот Фоиры продолжал твердить одно и то же: гляди в оба, ты - наши уши, ты - наши глаза.
- В холмах падет много воинов, - сказал Эрик, и Хани облегченно перевела дух, как только шамаи отвлекся от нее. - В Бурых пустошах полно острого льда, лошади не пойдут.
- А без благословения Велаша кормить нам рыб, - крякнул Кород.
- Или та-хирские жаберники достанут, - коротконогий нахмурился пуще прежнего.
- Фьёрн ходил в поход, - опять взял слова Берн. - Нет в Остром море пиратов, артумская зима больно сильно кусает их теплолюбивые зады. Та-хирцы не приходят раньше второго весеннего месяца, а уж с такой затянувшейся зимой, так раньше Жига их и ждать нечего.
- Тоже верно, - согласились несколько.
- Нужно купить в храме Огненного два десятка зажигательных горшков, - предложил Берн, но тут же поправился: - Лучше три, в убыток не будет. А против шарашей средство верное.
- Как же, не будет, - закудахтал Кород. - Эти никогда себе в убыток не продадут.
Хани не нравился Кород. Он будто пророчил несчастья и радовался тому.
- Почтенный, - она позволила своему голосу набрать высоты, - не кликайте беду на наши головы. А со жрецами стану говорить я.
Она и сама не поняла, где взялась смелость. Ворчливый вождь замолк, но перед этим нарочно громко скрипнул зубами, чтоб все видали - Кород чтит традиции, хоть они ему и не по сердцу.
- Колдунье-то поди цену верную скажут, - сказал один из тех, что сидели в самом конце стола. - Верно эрель говорит.
Его поддержали и остальные.
- Нет времени яйца чесать и рассиживаться, - отрезал Торхейм. Он окинул каждого вождя долгим взглядом. - Артум уж давно не видал славной биты. Если шараши вздумали укусить нас промеж ног, так покажем тварям Шараяны зад, и отдерем в причинное место, да так, чтоб неповадно было. И пусть боги помогают нам. Испросим милости в храме Скальда, братья мои, раз нынче ночью боги ходят меж людей, глядишь, Скальд услышит наши мольбы и замолвит словечко перед своим одноглазым братом Велашом.
Северные мужи поддержали своего владыку громким ором. С его одобрения кружки пошли по рукам. Стены Браёрона наполнились дружным "За здравие Конунга!". Хани же сидела недвижимо, будто приросла мягким местом к стулу. Она не знала, стоит ли ей уйти или остаться и вместе с вождями отправиться в храм Скальда, чтоб совершить молитву. Только когда в нос ударил знакомый терпкий запах, она встрепенулась. Талах занял место позади нее и склонился к самому уху.