– Отличие только в девятом знаке. Довольно неплохо.
– Я ошибся лишь в девятом знаке, сэр?
– Я не говорил этого. Возможно это моя ошибка.
Макс радостно улыбнулся, но тут он заметил как доктор Хендрикс внезапно нахмурился.
– А почему ты не учел допплеровское излучение?
Макса словно холодом окатило.
– Похоже, я забыл, сэр.
– Я думал, что ты никогда не забываешь.
Макс интуитивно, но вполне справедливо, подумал, что это два совершенно разных механизма памяти, хотя и не мог объяснить научным языком. Одно дело, когда забываешь в ресторане шляпу, что может случиться с каждым, с другой стороны невозможно забыть то, что когда-то выучил наизусть.
– Команда отсека управления не должна забывать ничего, что может отразиться на безопасности корабля, – продолжал Хендрикс. – Однако, если рассматривать это как учебу, то задачу ты решил прекрасно, за исключением того, что делал это слишком медленно. Будь наша скорость близка к скорости света, корабль бы уже рухнул в Стикс в царстве Аида. Однако повторю, для первой попытки это было совсем неплохо.
Хендрикс отвернулся. Келли показал головой в сторону входного люка. Засыпая, Макс представил себе, что подумает о нем доктор Хендрикс, узнай он... О, нет! Он отогнал мысль прочь.
По мере приближения к первой аномалии спокойные вахты, расписанные на троих офицеров и четырех матросов, сменились на более напряженные (посменное дежурство через вахту). Теперь на вахту заступали астрогатор, его помощник, картограф и оператор. К этому времени Макс был принят на регулярное вахтенное дежурство. В состав первой вахты входили доктор Хендрикс, в качестве его помощника картограф 1-го класса Ковак, Макс как вахтенный картограф, и Ногуччи как оператор компьютера. Их сменяли Смайс, Келли, Смайт и Ланди. Макс отметил про себя, что Хендрикс отдал «первый состав» Саймсу, а себе забрал менее опытный персонал. И хотя он не понял причин этого, но был доволен возможностью работать отдельно от Саймса.
Теперь он понял почему отсек управления называли «беспокойной норой». Доктор Хендрикс превратился в бесстрастный автомат, проводящий коррекцию за коррекцией; его единственным требованием была быстрая, точная и молчаливая работа. В течении последних двадцати часов перед прыжком астрогатор не только ни разу не покинул отсек управления, но и не позволял это делать никому, за исключением подвахтенных. Саймс по-прежнему стоял собственную вахту, однако доктор Хендрикс проверял каждое его действие. Дважды он потребовал от младшего астрогатора переделать часть работы, а однажды даже проделал это сам. Поначалу Макс с удивлением взирал на необычное зрелище, но затем обнаружил, что во время конфиденциальных разговоров доктора с Саймсом присутствующие старались с головой уйти в свою работу.
Напряжение росло по мере приближения критического момента. Подход к межпространственному прыжку нельзя сравнить ни с каким пилотирования, когда-либо выполняемого человеком, хотя приблизительно это можно сравнить с полетом на атмосферном самолете, когда, пролетев тысячу миль вслепую, нужно проскочить через узкий туннель, даже не видя его. Аномалию Хорста нельзя увидеть, ее можно только вычислить с помощью уравнений, описывающих влияние массы на пространство; «ворота» представляли собой ничем не помеченную область пустого пространства, затерявшуюся среди всеобщей пустоты.