– Слушаюсь, сэр. – Ногуччи поднялся с операторского кресла.
– Послушай, Ногги, – прошептал Макс, – не нужно звать меня «сэр».
– Келли не пойдет на это, – тихо ответил Ногуччи. – Пусть все идет, как идет.
Макс нахмурился.
– Как к этому отнеслась «беспокойная» команда?
Ногуччи не стал делать вид, что не понял вопроса.
– Черт побери, можете не переживать, сэр, все мы рады за вас.
– Ты уверен?
– Конечно, если только не будете строить из себя чертовски важную шишку, как... некоторые. Правда, может быть, Ковак не шибко рад, ведь у него была своя вахта.
– Он переживает?
– Не совсем так, ведь это было временно, до первого прыжка. Он не доставит вам неприятностей, игра будет честной.
Спустя некоторое время Ногуччи окликнул Макса:
– Десять часов, сэр. Я займусь обсервацией.
– Действуй.
Макс решил не помогать Ногуччи менять пластинки в параллаксных камерах – это было прерогативой картографа, но он проверил качество работы, как всегда делал Хендрикс, изредка Саймс и очень редко Келли, в зависимости от того, кто занимался ею.
После получения новых данных Макс записал программу счета на бумаге(время позволяло это) и начал диктовать Ногуччи для ввода в компьютер. И хотя, как всегда, память подсказывала ему нужные цифры, он, как того требовал Хендрикс, брал их из переводных таблиц.
Результаты обеспокоили его, они ушли с «колеи». Не то чтобы «Асгард» сильно отошел от курса, но отклонение было ощутимым.
Он перепроверил расчеты несколькими способами, результат оказался прежним.
Вздохнув, Макс составил программу для коррекции курса и протянул ее Хендриксу. Доктор, казалось, по-прежнему был увлечен книгой. Макс решился.
– Простите, сэр, мне нужен пульт.
Хендрикс молча поднялся с кресла у пульта управления и, также не говоря ни слова, пересел в другое. Заняв кресло, Макс вызвал двигательный отсек.
– Говорит вахтенный офицер. В семь ноль-ноль я собираюсь увеличить нагрузку, приготовьтесь.
Астрогатор не мог не слышать его, но он как и раньше хранил молчание. Макс ввел программу в компьютер и согласовал его с хронометром.
Незадолго до полудня появился Саймс. Макс уже сделал необходимые записи в вахтенном журнале и подписался «М.Джонс, ответственный вахтенный офицер». Саймс подошел к Хендриксу и доложил:
– Готов сменить вас, сэр.
– Обращайтесь к нему, – это были первые слова Хендрикса, начиная с восьми часов.
Саймс растерялся, затем подошел к Максу:
– Готов сменить вас.
Пока он рассматривал вахтенный журнал, Макс зачитал ему последние данные.
– О'кей, я сменяю вас, – перебил его Саймс. – Можете уходить из отсека, мистер.
Макс последовал за уже ушедшим Хендриксом. Внизу трапа Макса ждал Ногуччи. Поймав его взгляд, он кивнул и показал большой палец. Макс улыбнулся и хотел было задать ему вопрос; ему хотелось знать было ли отклонение от курса ловушкой, расставленной для него Келли. Но передумал; лучше он сам спросит Келли, либо выудит это из записей.
– Спасибо, Ногги.
Эта вахта оказалась типичной только в одном: как во время нее, так и во все последующие вахты, доктор Хендрикс требовал от Макса самому исполнять все обязанности вахтенного офицера. Теперь он уже не сидел молча, а буквально подстегивал Макса, требуя проводить расчеты и программировать необходимые маневры, как если бы "Асгард "находился в непосредственной близости от прыжка. Он не разрешал Максу программировать на бумаге, а заставлял его работать в предпрыжковом режиме. Макс покрывался потом, когда, держа в каждой руке по прибору дистанционного контроля, получал данные от Хендрикса. Астрогатор требовал от него скорости, скорости и еще раз скорости, причем не в ущерб точности – ошибки быть не должно. А целью была еще более высокая скорость расчетов.