— Конечно! Очень красивые стихи. И очень искренние.
— Спасибо. — Она ткнулась лбом мне в плечо. — Это первый раз, когда я попробовала что-то записать… Никогда не думала, что смогу. Это о тебе.
— Я понял. Спасибо.
Она все ещё прижимается ко мне. Тёплая, вкусно пахнущая молоком и чем-то неопределённо сладким. Хм, карамель? С любопытством утыкаюсь носом в её волосы. М-м-м… действительно, карамель. И, кажется, свежие сливки. Кто-то опять поутру крутился у кухни! Глубоко вдыхаю аромат, жмурясь от удовольствия. Какой приятный запах! На завтрак, кажется, будет что-то интригующее. Хорррошшо…
— Мори, ты чего?! — испуганно пискнула Лерда, разом приведя меня в чувство.
— Что? Ой, прости! — торопливо убираю руки. Смущённая девушка отшатывается. — Ладно, пошли завтракать! Учти, это последняя приличная трапеза на ближайшие три-четыре дня. Потом переходим на походно-подножную кормёжку.
— А что такое?
Вздыхаю.
— Сегодня утром я потратил последние деньги.
…Кровь. Тёмная, густая. Она медленно, как-то лениво вытекает из длинных порезов, пятная светлое серебро. Багряный и серебряный — неудачное сочетание. Некрасиво. Режет глаза. Неправильное сочетание, никакой художник его специально не использует. Кровь на серебре… невозможно. Нельзя!..
Встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Свет. Солнце. Бок болит. Кони всхрапывают. Лерда опять что-то мурлычет.
Я здесь. Сейчас. Нет никакой крови. Нет ничего, просто привиделось.
Потираю виски. Что произошло? Что вообще со мной творится в последнее время? Это… неужели пророчество? Передёргиваюсь, словно от налитой за шиворот ледяной воды. Чувствую, как струйка холодного пота медленно стекает между лопаток. Только не ясновидение! Нет, нет, не может быть. Нужно меньше времени проводить на солнце. Это сон, просто сон, он не имеет значения!
Высокий мужчина лет тридцати пяти на вид отложил писчую кисточку и ещё раз перечитал письмо. Да, пожалуй, всё. Инструкции даже, наверное, излишне подробны, но избыток указаний ещё никому никогда не мешал. Маг сложил послание аккуратным треугольником и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Привычно потянулся вовнутрь, туда, где в самой сердцевине его существа искрилась, звенела, переливалась сила стихий. Словно хрустальный бокал, полный игристого вина. Не отмеряя, зачерпнул восхитительную силу, перелил на кончики пальцев. Аккуратно огладил воздух вокруг письма и словно вылепил из него изящную серебристую птичку размером с ласточку. Та повертела головкой, глянула на волшебника чёрным внимательным глазом и несколько раз взмахнула крыльями, словно тренируясь. Маг без церемоний сгрёб её со стола. Затем встал, подошёл к открытому окну, выпустил пичугу и долго провожал её взглядом. Такой маленький неуязвимый вестник найдёт адресата даже на другом конце земли и свалится ему прямо в руки сложенным посланием. Маг улыбнулся. Теперь оставалось только ждать.
После полудня начали сгущаться тучи, ближе к вечеру затянувшие всё небо от горизонта до горизонта ровным серым слоем.
— Дождь будет… — тревожно покосилась на небо Лерда.
— Разумеется. И это очень не ко времени.
— Почему? — рассеяно поинтересовалась девушка.
— Промокнем. Переночевать-то негде!
Я-то ладно, переживу, а вот лошади… Да и Лерда наверняка простудится.
— И неужели ни в одной из ближайших деревень у тебя не найдётся никакого хорошего знакомого, который пустит нас переночевать? — какие, не побоюсь этого слова, невиннейшие глаза!
Язви-язви. Вот нарочно оставлю под дождём — будешь знать.
— К сожалению, в близлежащих нет. О! Придумал! За ночлег можно будет тобой расплатиться.
— Что-о?!
— Огород там прополоть, корову подоить… Лерда, ты коров доить умеешь?
— Мори!!!
Посмеиваюсь. Кажется, дразнить её стало моей новой вредной привычкой.
— Кстати, о знакомых. Никогда не поздно ими обзавестись.
Застрявшая в колее телега показалась мне подарком судьбы. Её владелец, на все корки честивший бестолковую лошадь, неудачный день и всех Троих по очереди, как раз пытался её оттуда вытолкнуть. Немолодой уже селянин, не богатый, но опрятно одетый, лицо в меру добродушное. Глаза умные — хороший признак.
— Помочь?
Крестьянин настороженно покосился на меня. Оценил породистого коня и добротную куртку и на всякий случай поклонился. Неглубоко. Так, чтоб обозначить.
— Ну, ежели не побрезгуете.
Спрыгиваю на землю.
Вдвоём дело пошло веселее и уже через пару минут телега ровно стояла, готовая к продолжению пути.