- Да это же дневник Анны Гавриловны!
Я не могла поверить своему счастью. Наверняка в нем было что-нибудь полезное. Тем более, что в первой записи речь шла именно о часах. Но здесь перечитывать информацию было небезопасно. Поспешными неловкими движениями я засунула драгоценный блокнот в свой джинсовый рюкзак и пулей вылетела из кабинета. Благо, в зале никого не было. Я посмотрела на стол, за которым должен был сидеть охранник. Никого. Странно. Неужели Василий Иванович до сих пор не обнаружил подвох? Я пожала плечами и как можно тише выбралась из зала, поспешив в наш пустующий тринадцатый кабинет.
Осторожно приоткрыв двери, я заглянула внутрь. Кабинет показался мне непривычно пустым. Конечно, Тамара Афанасьевна была весьма плотной женщиной, но не настолько же, чтобы без нее в кабинете стало сразу так неуютно. Все-таки все пространство она не занимала. На душе было как-то неспокойно. Я переживала за девочек, всем сердцем надеясь, что им не влетит за этот блестяще сыгранный концерт. Но звонить им по мобилке пока не хотела. Мало ли что. Тем более, что сейчас задачей номер один для меня стало проштудировать дневник Анны Гавриловны. Усевшись за последней партой, я повалила свой джинсовый «холодильник» - так я называла рюкзак, набитый учебниками и тетрадями, на стул, стоявший рядом, и дрожащими от волнения руками, вытащила из него блокнот, принимаясь к чтению. Следующей записью шел отчет о посиделках с коллегами в актовом зале, что, конечно, было интересно - я просто никогда серьезно не задумывалась о том, что преподаватели наши – тоже люди, и тоже умеют и шутить, и устраивать вечеринки. И хоть все это было захватывающе, это никак не могло помочь. Я перевернула страницу. И снова с волнением вздохнула – на следующей страничке Анна Гавриловна писала лишь о кадровых изменениях и уроках, которые ей предстояло провести в сентябре. Неужели ничего больше нет о часах? Я быстро перелистнула еще одну страничку и тут. Сердце мое замерло. Запись шла числом «1 сентября» - день, когда исчезла директриса. Выходит, Анна Гавриловна сделала эту запись еще до того, как это произошло. Недолго думая, я принялась читать: «Очередная линейка в школе. Уже много ребят во дворе. Я должна произнести речь, но сердце мое неспокойно. Сегодня произошло одно странное событие, которое выбило меня из колеи. Я была у школьных ворот около 6.30 утра. Пришла самой первой, как и всегда в этот день. У ворот меня встретил Алимирд. Интересное, конечно, имя, но не в том суть. Я испугалась. Учебный год только начинается, а нервы мои шалят. Неужели мне придется обратиться к психологу? Никому не могу в этом признаться, подумают, что я сумасшедшая. Я и сама начинаю так думать. Этот Алимирд. До сих пор мурашки по коже… Он не просто ждал у ворот. Когда я подходила к школе, вдалеке образовался туман, и из него, он вышел из него. Как будто возник из ниоткуда. Как привидение. Грешу на свое зрение. Но мне до сих пор страшно. Когда я увидела все это, захотела обойти школу и поспешила к другим воротам, но Алимирд сам подбежал ко мне. Он стар, но подбежал слишком…быстро. Я испугалась, а он схватил меня за руку и сказал, что хочет поговорить о часах и дать мне некоторую информацию. Я деликатно отказалась, объясняя, что сегодня линейка и мне некогда, нужно подготовиться. Но он настаивал. Глаза были такие, как будто он хочет меня убить. Наверняка, я надумала себе. Нервы точно не в порядке, но во дворе никого не было, кроме нас. Жутко, одним словом.» Страничка закончилось, и дрожащими руками я перевернула ее. Мне казалось, что от волнения я вот – вот упаду. Мне и самой становилось жутко от того, что открывалось мне на страницах этого дневника. Оглядевшись, ведь в кабинете было слишком тихо, я продолжила чтение: «Алимирд провел меня до входа в школу и все время повторял по дороге, что часы не простые. Я кивала, соглашаясь. Я ведь понимаю, что они очень дорогие и ценные. Но он лишь качал головой, давая понять, что я ничего не смыслю в них. Потом он начал нести полнейшую ерунду, пытаясь убедить меня в том, что мне необходимо это знать. Сказал, что это на счет маятника». Читая эти строки, я вздрогнула. «Алимирд сказал, что эти часы живые. Они управляют тем, чем люди нашего времени не научились еще управлять. И что они могут перенести меня в прошлое. Он сказал, чтобы я это запомнила. Я понимала, что этот человек не в себе и хотела уйти, но он так вцепился в мою руку, что от страха я начала соглашаться со всеми его словами, лишь бы он поскорее договорил и оставил меня в покое. Но он все не останавливался. Он спросил, не хочу ли я в прошлое. В свое детство. Я ответила то, что первое пришло на ум, что мне и здесь хорошо, и я всем довольна, но конечно, идея интересная. Тогда он резко отпустил мою руку и сказал, что он раскрыл лишь часть способности этих часов. И придет время, все будет иначе. А я сыграю важную роль в его планах. Какую именно, он не объяснил, но это не имеет никакого значения. Я радовалась, что он просто отстанет от меня. Я вежливо попрощалась с ним, а он сказал мне…. «Теперь вы знаете, что надобно. Счастливого пути, Анна.» И он пошел прочь. Я глядела ему в след и тут чуть снова не упала, вокруг него образовался туман, и он как бы вошел в него и исчез. Просто его не стало. Меня до сих пор трясет. Я боюсь. Но даже не его. Боюсь себя. Я даже рассказать никому не могу об этом. Неужели я схожу с ума?» Запись обрывалась. Медленно я закрыла дневник. Непонятно зачем я встала со стула. Меня трусило. К голове прилила кровь. Наверное, мое лицо сейчас было пунцовым. В висках стучало. Вот оно – разгадка исчезновения директрисы. Но что? Что все это значит? Я снова села и открыла дневник, прикрывая ладонью рот и облокачиваясь о стол. Во всем прочитанном я выделила лишь одну главную строчку «Алимирд сказал, что эти часы живые. Они управляют тем, чем люди нашего времени не научились еще управлять. И что они могут перенести меня в прошлое.»