– Сию минуту, герр Доктор, – капитан СС повёл их вверх по лестнице, прокладывая им путь в толпе. Наверху он остановился: – Герр Доктор, не будете ли любезны сказать какая у вас ложа?
Доктор недоумённо посмотрел на него:
– Самая лучшая, разумеется.
Офицер провёл их по изогнутому коридору, устеленному красной дорожкой, и открыл дверь в ложу, в которой сидели пухлый невысокий мужчина в тёмном костюме и пышная блондинка в вечернем платье.
– Эта ложа занята, – сказал капитан СС. – Освободите её!
Все огни погасли. Затем один из прожекторов снова включился, выхватив из темноты блестящую стальную трибуну. Снова длительная пауза. Затем Адольф Гитлер взошёл на трибуну. Он стоял неподвижно, глядя поверх зрителей; его голубые глаза устремились в точку на далёком горизонте. Он стоял молча поразительно долго.
Внезапно он заговорил, тенором:
– Народ Германии...
Его речь, как и его голос, была невнятной, непоследовательной, размытой. Но постепенно голос набирал скорость и силу, словно пожар на ветру. И вот уже Гитлер просто вопил, обвиняя врагов Германии, огромный смутный международный заговор евреев, большевиков, и недочеловеков, желавших уничтожить величие их страны – величие, которое он восстановил. Он просил, он умолял, он угрожал, играя на эмоциях слушателей, как музыкант-виртуоз на знакомом инструменте.
Последний раз он крикнул: «Deutschland! Deutschland! Deutschland!», взметая в воздух кулак в такт словам, вздрагивая всем телом, как кабель, который пронизывает электрический ток, и всё закончилось. Аудитория взорвалась аплодисментами. Эйс вдруг обнаружила, что трясётся, а по её щёкам текут слёзы. В темноте она услышала голос Доктора:
– Психологическое изнасилование и убийство. Так один немецкий поэт называл выступления Гитлера.
– Это было похоже на магию, – сказала Эйс. – На чёрную магию.
– Видела, как он начинал, абсолютно не впечатлял?
Эйс кивнула:
– Если бы он так и дальше говорил, его бы зафукали даже на собрании скаутов.
– Но дальше ведь он говорил совсем не так, правда? Он внезапно включил форсаж. А ты помнишь, о чём именно он говорил в своей речи?
– Вообще-то нет. Просто непонятные предупреждения о том, что Германии грозит опасность.
– Какая?
– Не знаю. Евреи, коммунисты, капиталисты, иностранцы, Армия Спасения, зелёные человечки – все!
– Именно! А можешь вспомнить какие-нибудь планы или политику, что-нибудь конкретное, что он собирается сделать для устранения этой опасности?
Она глубоко задумалась.
– Нет. Просто куча разного о крови и почве, и о священном духе арийской расы.
– Вот то-то и оно, – сказал Доктор. – Он рассуждает о неизвестных угрозах, о непонятных врагах, и расплывчато взывает к какому-то мутному духу расы. Сказочная чушь. Но ты видела, какой она произвела эффект.
Эйс кивнула:
– Я его даже почувствовала.
– Каким-то образом он полностью обходит смысл и логику, и излучает на психической волне базовые сигналы. Страх, ненависть, паранойя... Затем общность, надежда, чувство локтя. Огромные дозы грубых эмоций, изливаемых с поразительным напором.
– Так как же это делается?
– Думаю, его подкачивают энергией, используют как передатчик... – Доктор замолк, потому что распахнулась дверь их ложи.
Сердитый голос закричал:
– Руки вверх! Вы арестованы!
2. ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ
Приветственные крики наконец замолкли, и Фюрер сошёл со сцены. Герман Геринг поспешил за ним. Как обычно, после выступления с речью Гитлер будет уставший, и ему понадобится поддержка его самого верного соратника. Геббельс и Риббентроп будут, как обычно, подлизываться, но их можно не бояться. Беспокоиться нужно только о Гиммлере, – угрюмо думал Геринг. Его влияние росло тревожными темпами. В последнее время Гитлер начал называть его «своим верным Генрихом».
Не стесняясь пользоваться своими габаритами и своим положением, Геринг протолкнулся сквозь толпу ко входу и к ожидавшему его лимузину.
На великолепном приёме в «Дойчер Хоф», любимом старом отеле Фюрера, Геринг подошёл к Гитлеру первым.
– Превосходная речь, мой Фюрер, – торжественно сказал он. – Вы, как всегда, указали нам путь вперёд. Без вас мы ничто.
Подошёл Гиммлер, чтобы тоже пораболепствовать, но ему уже оставалась только роль второго. Высокопоставленные представители партии и офицеры собрались вокруг, воздавая традиционные похвалы, и Геринг, глядя на это с циничным весельем, знаком велел официанту подать ещё шампанского. В комнату зашёл офицер СС и что-то прошептал Гиммлеру на ухо. Гиммлер нахмурился, что-то спросил, а затем неохотно пошёл вслед за офицером из комнаты.