«Они как маленькие дети, – понял Сэм. – Малыши, застрявшие в огромном жутком теле».
Ему стало жалко Двухголового. Вспомнилось, что Франкенштейна иногда изображают так же: невинный ребенок, которого никто не спросил, прежде чем возродить в виде кошмарного существа, и который только лишь хотел, чтобы его оставили в покое.
Обе головы подняли глаза на Сэма, и их лица исказались от ярости. Из обоих ртов вырвался злобный рев, и тварь бросилась в атаку.
Минутка сочувствия подошла к концу. Пока Двухголовый бежал к нему, Сэм нажал на спусковой крючок еще три раза. В другое время он мог бы всеми тремя выстрелами угодить в сердце, но сейчас приходилось прилагать усилия, просто чтобы держать пистолет, а картинка перед глазами подергивалась серым по краям. Первый выстрел снес два пальца на одной из рук. Болезненно, но, увы, не смертельно. Второй ударил в левое плечо, и хотя Двухголовый покачнулся от толчка, но не остановился. Уже лучше, но не идеально. Третий угодил, как говорится, в яблочко. Пуля попала в правую голову, которая – как рассудил Сэм – была главной, потому что изначально прилагалась к телу, и отхватила хороший кусок черепа.
Двухголовый, который стал скорее Полутораголовым, остановился только примерно в метре от Сэма. Он покачнулся, пальцы на всех руках спазматически дернулись. Раненая голова с расширенными глазами обвисла на шее. Вторая посмотрела на нее пустым непонимающим взглядом. Руки на ее стороне пытались подняться, наверное, чтобы потрогать раненую голову точно так же, как тварь только что ощупывала обрубок уха, но конечности только дергались и били по воздуху, будто у Двухголового начались судороги.
Сэм догадывался, что происходит. Вторая голова присоединялась к общей нервной системе, но связи были слабее, чем надо бы. Первая голова была главной, она отвечала за основной контроль над телом. И теперь вторая голова пыталась сделать всю работу самостоятельно. Сэм не опустил пистолет. Если б он доверял собственным рукам, то выстрелил бы во вторую голову, чтобы положить конец мучениям существа, но сейчас решил немного выждать. Возможно, вторая голова не сможет проконтролировать работу сердца и легких, и тогда тварь подохнет сама. Тогда надо просто подождать, пока Двухголовый упадет, и конец игре.
Сэм наблюдал, как существо пошатывается и размахивает руками, словно марионетка в руках кукловода-эпилептика. Уголком глаза он заметил движение и развернулся, прицелившись в направлении возможной угрозы. Он думал, там окажется еще один монстр, но увидел всего лишь худого человека в костюме при галстуке, стоящего под вязом. Кажется, он до этого прятался, а теперь вышел из укрытия, чтобы получше разглядеть происходящее. Он поднял правую руку (Сэм разглядел какую-то черную метку на ладони) и подал знак. Сэм задумался, не та ли туманная фигура, которую он замечал несколько раз после прибытия в Бреннан, обрела более четкую форму.
Но времени на раздумья не осталось. Двухголовый обрел подобие контроля над телом и сделал неверный щаг вперед. Потом еще один. Оствшаяся голова угрожающе смотрела на Сэма, все четыре руки тянулись к нему. На руках появились извивающиеся черные тени, и Сэм понял, что Двухголовый собирается выпить его жизнь и отомстить за смерть компаньона.
Сэм прицелился ему в сердце и выстрелил.
Пуля ушла слишком низко и попала Двухголовому в живот. Тварь сложилась пополам, но тут же выпрямилась. Из раны хлынула кровь, но существо не обратило на это никакого внимания. Сэм снова прицелился в сердце, стараясь не смотреть на окутавшую пальцы Двухголового черноту и не думать, как она близко и на сколько ближе сейчас окажется. Однако не успел он спустить курок, как раздался голос брата:
– Йо-хо-хо, мамасита!
Прогремел выстрел, и Двухголовый закончил свою странную вторую жизнь вообще без голов. Тварь качнулась вперед и грохнулась на землю безжизненным куском мяса – чем, по сути, и стала. Сэм поднял глаза и увидел, что Дин опускает обрез. У брата были темные круги под глазами и выгядел он измученным, но самое важное – он был жив.
– Мамасита?[3] – переспросил Сэм.
Дин пожал плечами:
– Пытаюсь материться поменьше.[4]
Сэм с трудом поднялся на ноги:
– Похвально, но принижает образ крутого парня.
Он вспомнил человека в костюме и развернулся, говясь выстрелить, однако того и след простыл.
– Не волнуйся, – проговорил Дин. – Я его тоже видел. Двигается шустро для своего возраста.
Сэм заметил движение в другой стороне, повернулся и увидел знакомую неясную фигуру, стоящую метрах в ста поодаль.
– А его? – показал он.
Дин проследил за его пальцем:
– Прости. Этого не вижу.
Сэм прищурился, пытаясь навести фокус, но без толку. А через секунду фигура исчезла. Он вздохнул. Что ж, по крайней мере мужик в костюме – не галлюцинация. Он затолкал беретту за пояс штанов, подобрал обрез, выпавший в момент столкновения с Двухголовым, и они с Дином вместе приблизились к трупу. Дин пнул Двухголового пару раз, чтобы удостовериться, что он точно мертв. В этой работе никогда нельзя быть уверенным, что убитое тобой – убито наверняка. Тварь не двигалась.
– Думаю, теперь можно официально назвать его Двухкаюковым, – заявил Дин.
Сэм слабо улыбнулся:
– Ладно, это типа смешно, – улыбка угасла. – Как ты себя чувствуешь?
– Охота проспать неделю, но в остальном я в норме. Наверное, он не успел нацедить слишком много из моего бака.
Они вернулись к убитому монстру и перевернули его, чтобы лучше рассмотреть. Теперь, когда выдалась возможность осмотреть существо с близкого расстояния, Сэм видел, что у него примерно такие же шрамы, как у Франкенпса, только расположены там, где к телу присоединялись лишние голова и руки. Двухголовый состоял из меньшего количества частей, чем Франкенпес, и рубцовая ткань была телесного цвета, а не белого.
– НюФлеш? – спросил Дин.
– Думаю, да. Но что-то с этими шрамами не так, – Сэм присел и потер пальцами кожу в основании одной из лишних рук.
– Осторожно, – сказал Дин. – Ты же не хочешь подхватить франкен-вошек.
Сэм продемонстрировал ему пальцы:
– Кто-то загримировал его, поэтому шрамы не такие заметные, как у Франкенпса, – он нахмурился. – На нем тоже участки разложения. Не слишком крупные, но определенно есть. Похоже, он начал гнить, прямо как Франкенпес.
– По крайней мере, воняет пока не так сильно, – заметил Дин. – Хоть он и сейчас не розами пахнет.
Сэм вытер пальцы об землю перед тем, как подняться:
– Похоже, факелы не пригодились.
– Могут еще понадобиться, – возразил Дин. – Как думаешь, какова вероятность, что в городе только два лоскутных монстра?
– Не очень большая, – согласился Сэм.
– Ладно, давай соберем дровишек и сожжем сукина сына. А потом посмотрим, удастся ли выяснить, кто наш мистер Костюм-при-Галстуке, – он зевнул. – После того, как вернемся в мотель и вздремнем.
При виде зевающего брата Сэм и сам не сдержал зевка:
– Это твоя лучшая идея за последнее время.
Братья, двигаясь, как парочка зомби, принялись за работу.
***
Конрад передвигался по лесу гораздо быстрее и тише, чем было по-человечески возможно, да и неудивительно, потому что он вот уже триста лет не был человеком.
Он не обрадовался, что тварь не смогла убить двух мужчин. Если б он уже не убил Гаррисона, теперь бы убил наверняка. Если честно, он склонялся к тому, чтобы вернуть этого дурака обратно и снова лишить его жизни. Встреча, тем не менее, оказалась далека от полного провала, ведь он собрал кое-какую ценную информацию.
Теперь он знал, кто эти двое. Не точно, разумеется – в этом не было необходимости – но их профессия стала понятна. Они оказались охотниками. Учитывая, какие эксперименты Конрад проводил за минувшие три столетия – не говоря уж о их результатах – он встречал подобных им раньше. И хотя охотникам, как правило, удавалось погубить его творения, ни один даже близко не подошел к тому, чтобы убить его самого, и Конрад надеялся и в дальнейшем, как сейчас говорят, поддерживать эту тенденцию.