Выбрать главу

Когда мама зашла в бабушкин подъезд, Ваня пошёл за ней, остальные мальчики остались во дворе, Никита прятался за кустами и следил за друзьями. Тут случилась уж совсем неожиданная вещь: к подъезду подъехала машина Тимура, в которой всё ещё сидела на пассажирском сидении рядом с ненавистным Никите мужчиной черноволосая незнакомка. «Да что в конце-то концов происходит?» - хотелось закричать мальчику, но внутренний голос шептал: «Стой и следи.» И Никита стоял. Он изумился, когда увидел, что его друзья побежали к машине Тимура. Та, что была незнакомкой для Никиты, для его приятелей явно таковой не являлась, ребята её точно знали. Пришёл Ваня, все вмести они о чём-то оживлённо спорили в машине Тимура. Тут Никита не выдержал. Бабушка-то ведь его, и мама его, значит, у него есть полное право сейчас подняться в квартиру бабушки! То-то удивятся приятели и этот ненавистный мужик, они его здесь точно не ждали. И Никита, делая вид, что не видит машины, в которой его друзья о чём-то спорят с Тимуром, прошёл по двору и зашёл в бабушкин подъезд.

- Вы видели? – почти закричал Денис.

- Конечно, видели, - сказал Ваня. – Мы же не слепые. А Никита нам почему-то не сказал, что теперь общается с бабушкой. Я уже ничего не понимаю. Может быть, он всё-таки помнит что-то? Хотя нет… Так искусно притворятся перед нами… Может, с бабушкой что-то случилось сейчас? Да нет. Она же сама открыла дверь тёте Жене. Не понимаю.

- Это и есть ваш друг Никита, с которого всё началось? – поинтересовалась Татьяна. «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались,» - ехидно добавила она. – Мужа моего только не хватает, я бы не удивилась, если бы он сейчас тут возник нежданно-негаданно.

Но Александр Захаров, по счастью, ниоткуда не возник. Он ехал на автобусе в Екатеринбург, чтобы оттуда улететь в Москву, ему хотелось рассказать Деду о том, что это он был автором той анонимки о Татьяне и Иване. Потом он планировал вернуться обратно, что признаться в этом же самом своей жене. Он ехал и представлял себе всю силу её гнева. А в ярости Татьяна была подобна урагану. Деда Саша боялся меньше, поэтому он и решил сначала покаяться перед ним, Дед был предсказуем. Татьяна же – нет. «Давно надо было это сделать,» - думал в дороге Саша. – «Она меня так и не полюбила, а я ведь так старался в самом начале… Правы придурки с банальной истиной: сердцу не прикажешь…»

Торопясь раскаяться в грехе, Саша и не вспомнил, что там, в будущем, он читал про аварию автобуса Константиновск-Екатеринбург, когда на дорогу внезапно вышел лось. В прошлый раз в аварии никто не погиб, все пассажиры отделались лёгкими царапинами, сильно пострадал только автобус, лось, разумеется, не выжил. Но в этот раз авария оказалась смертельной для одного человека: Александр Захаров умер ещё до приезда скорой. Он так и не успел снять камень со своей души и попросить прощения. Но там, куда он отныне отправился, способны «видеть» и мысли человеческие.

Татьяна Захарова узнала о смерти своего супруга примерно час спустя. И она не заплакала, она только подумала; «Что-то должно измениться во времени. Кто-то выпадет из петли.» И ей не хотелось, чтобы это была она.

Вся компания снова была на даче Татьяны. Они выжидали, хотелось быть точно уверенными, что Женя и Никита ушли от бабушки. Когда раздался звонок, сообщивший Тане о смерти мужа, она спокойно, будто ничего не произошло, положила трубку и сказала мальчикам, что они могут пойти поесть на кухне. Когда мальчики ушли, она буднично, безо всяких эмоций произнесла, глядя на Тимура:

- Мой муж погиб в аварии. Сказали завтра приехать, опознать тело. Но завтра он уже будет похоронен, если мы сегодня ничего не изменим. А я, вероятно, вообще забуду о сегодняшнем дне и буду считать, что он и в самом деле умер.

- Ты хотела, чтобы он умер? – осторожно спросил Тимур.

- Не знаю. Наверное, в начале хотела, он совсем не был мне нужен. Меня, можно сказать, насильно выдали за него замуж, кто может меня винить, в том, что я хотела свободы? Одно время мне казалось, что я к нему привыкла. Он ведь и правда меня любил. Ну или думал, что любит. Я не знаю, что чувствую сейчас. Тем более, что может оказаться, что не совсем умер. Я не знаю, нужно ли мне горевать. Я ничего не знаю. Я растеряна. Как и тогда…