— Стоп, стоп!
— Я должна ехать и уеду, пусть хоть камни с неба…
— Ты сначала должна послушать умных людей типа меня, раз боженька забыл вложить мозг в твою голову, когда тебя делал!
— Я слушаю, слушаю… Только мне некогда. Пожалуйста…
— Ты можешь сделать себе только хуже! Даешь гарантию, что убийца не поджидает тебя по адресу регистрации? Мы же говорили об этом, забыла?
Аля оперлась руками о капот, свесила голову, ей необходимо подумать, как быть, но чтобы никто не мельтешил перед глазами, не отвлекал. Она не очень понимала, зачем ее смерть нужна убийце, с другой стороны, чужими жизнями легко распоряжаются лишь конченые психопаты, может, он решит и ее прикончить на всякий случай. Это худший вариант. А есть логичный и позитивный: убийца сделал дело и уже далеко-далеко.
— Я поеду, — выпрямилась Аля.
— Ты больная? — опешил Петя.
— Нет. Там дети. Они одни.
— Какие дети? Чьи?
— Мои, чьи ж еще!
Услышав про детей, Ник обалдел:
— Про детей она мне ничего не говорила…
— Ты тоже не сказал мне, что работаешь альфонсом, — огрызнулась Аля и передразнила, покручивая кистями рук в воздухе: — «Пока я постигаю тайны земных недр в офисе отца, это наиболее перспективное направление на ближайшие двадцать лет». Ах, да! Еще ты постигаешь азы бизнеса у мамочки, она же у тебя ас.
— Какая ты злая, — буркнул Ник. — Ну да, я рисовался…
— Видя легкую добычу! — хмыкнула Аля.
— Ты ведь тоже… лгунья. Наплела про папу, Англию…
— Я вынуждена! А ты с жиру!
Петя не успевал осмыслить сказанное обеими сторонами — с такой скоростью бросались фразы, ему осталось прикрикнуть на них:
— Молчать! Оба! Теперь спокойно: сколько детей и какой возраст?
Аля скрестила руки на груди и теперь упиралась плечом о джип, не хотелось ей смотреть Пете в глаза. Почему она позволила себя задержать? Все предельно просто: боялась ехать одна на квартиру и встретиться в подъезде с убийцей, надеялась, что мужчины окажут ей честь и будут сопровождать, чтобы обеспечить безопасность. Ну, а не получится, сама как-нибудь справится, ей не привыкать, отсюда и вызов прозвучал в интонации:
— Двое. Миша и Маша, близнецы, им по шесть лет.
После сказанного Ник с театральным пафосом, схватившись обеими руками за голову, застонал:
— У нее двое детей! Двое, Карл! Ей двадцать три годика, а у нее уже двое шестилетних детей! Шестилетки, Карл! — И на Альку наехал: — Это ж когда ты произвела их на свет? В шестнадцать? Ну, даешь! А ко мне чего приставала? Папашку искала своим чморикам, м?
В следующий миг он попятился, потому что Аля резко развернулась к нему, выставив указательный палец и сверкнув глазами, как дикая кошка, готовая вцепиться когтями прямо в его глаза. А предупредила без всякой театральщины, зато убедительно:
— Еще одно поганое слово о моих детях, Альфик, и я тебя закопаю!
— Отпусти ее, Петя, она вообще… неадекват, — посоветовал Ник.
— Пойми… — повернулась теперь к Пете Аля, притом к кошачьим особям уже отношения не имела. — Они одни в квартире, Тося ушла на работу. Короче, мне срочно нужно забрать Мишку с Машкой и искать другую квартиру. Моя машина пусть побудет у тебя, ладно? Я заберу, когда получу временное удостоверение, Черновой обещал уладить этот вопрос…
— А сейчас я тебя отвезу, — сказал Петя, что и требовалось Але. — Но сначала давай зайдем в квартиру, подберешь шляпу или кепку, очки… ну, чтобы узнаваемость снизить.
— Ой, Петя, спасибо, а то пока такси приедет… — растрогалась она.
— А я? — растерялся Ник. — Мне куда?
— С нами поехали, — усмехнулся Петя, неплохо зная сибарита Колясика, не любившего ради других напрягаться.
— Нет уж, нет уж, — запротестовал Ник. — Мне теперь хватит на год одних только впечатлений от переживаний и бега с препятствиями нагишом. Я вообще не люблю ни экшен, ни криминальные истории… Я пацифист по натуре.
— Много слов, Колясик, а нам некогда, — сказал Петя. — Забирай свои чемоданы из багажника и иди ко мне — куда ж тебя деть. Твоя комната наверху у балкона. Давай, быстрее шевелись.
В подвальном помещении дома Вольской, оборудованном под прачечную, в результате обыска оперативники обнаружили чехлы для кресел. Они были аккуратно и туго свернуты, лежали в непромокаемых мешках, когда развернули, они оказались еще и в крови. Внутри одного из чехлов лежали: окровавленная женская блуза, юбка в пятнах крови, бюстгальтер тоже в крови. Да, это была кровь, вне всякого сомнения. И еще найдена одна пикантная деталь, завернутая в блузу, — проколотый презерватив, но прокалывали его не иглой. Черновой, разглядывая резиновое изделие в руках криминалиста, державшего его на уровне глаз, разумеется, поинтересовался: