До того часа, как на небе забрезжил робкий рассвет, они не отрывались друг от друга. Оба истосковались в разлуке и теперь стремились насытиться перед новым расставанием, наперед зная, что это невозможно.
— Останься со мной, — заговорил оборотень, когда они, отдыхая, лежали на шкурах. Скоро придет время возвращаться, отсутствия девушки не должны заметить в поселке, иначе ярл больше не выпустит ее из усадьбы даже в лес за ягодами. Волк каждый раз начинал этот разговор, и каждый раз слышал один и тот же ответ.
— Это невозможно, ты знаешь не хуже меня, — ответила Элин, лежа у него на груди. — Скоро будет новая колдовская ночь, скоро я позову тебя вновь.
— Вот уже несколько лет это продолжается. Я не пес, чтобы каждый раз покорно мчаться на твой зов, — огрызнулся оборотень, хотя им обоим было известно, что и без зова он не покидает окрестностей Бьернбе. Девушка откинулась на спину, звонко рассмеялась, затем прильнула к нему и подарила долгий хмельной поцелуй. Так все и заканчивалось, она смеялась и целовала, он относил ее к дому и вновь оставался тоскливо ждать новой встречи…
Стоя на темной опушке, огромный серый волк долго смотрел вслед удаляющейся хрупкой фигурке, закутанной в темный плащ. Только тогда, когда она скрылась за домами, он развернулся и потрусил обратно в лес.
***
Рольв уже не мог видеть, как его колдунья испуганно замерла, наткнувшись на толпу поселян, похоже, не собиравшихся спать по ранней поре. Не видел и того, как сам ярл Бьерн вышел вперед, сорвал капюшон с головы дочери, хмуря густые брови и поджимая губы.
— Ты! Как ты могла, отродье великанов! — взревел он гневно. — Я сватаю тебя конунгу Харальду, а ты позоришь себя волшбой во имя Хель?! А я-то думал, что это только слухи!
— Отец, выслушай! — Элин Регинлейв упрямо вскинула голову, топнула ногой. На ее лице не было страха, только льдисто-голубые глаза тревожно вглядывались в сурового ярла.
— Не желаю слушать! В клеть ее, запереть в подземелье! — велел он, развернулся и размашисто зашагал прочь. Воины ярла обступили его дочь, но притронуться к ней не смели. Один было протянул руку, но наткнулся на холодный взгляд девушки.
— Сама пойду! — и, гордо вскинув голову, колдунья уверенной походкой зашагала следом за отцом к усадьбе. Глядя на нее нельзя было сказать, как на деле у девушки замирает все внутри, ведь кому как не ей было знать буйный нрав своего родителя. Когда сын опозорил его, сбежав с поля боя, Бьерн едва не убил его, а после изгнал прочь со своих земель, пригрозив, что в случае возвращения довершит начатое.
«Рольв, вернись…» — отчаянно взывала Элин, когда ее запирали в темном подвале. Хорошо хоть обувь принесли да теплое платье, не то можно было бы околеть, под землей было холодно и сыро. Колдунья привстала на носки, выглянула в маленькое зарешеченное окошко, всматриваясь в сплошную стену леса, который начинался совсем близко к усадьбе. На мгновение ей показалось, что она увидела отблеск солнца на серебристой волчьей шкуре, но, после нескольких долгих минут созерцания лесной опушки, она поняла, что ей лишь привиделось желаемое. Оборотень был обижен ее очередным отказом и наверняка пару дней не покажется.
— Лучше бы я согласилась остаться с тобой, Рольв, — негромко вздохнула девушка, отвернулась от окошка и опустилась на набитый соломой тюфяк. Теперь оставалось только ждать решения отца. Ворожить против него Элин не хотела, нет ничего хуже, чем своими силами навредить родной крови, этим можно и проклятие Хель на себя навлечь.
***
Оборотень долго бродил по округе, задрал олененка, чтобы подкрепить силы, напился ключевой воды из лесного ручья. Он действительно не собирался в ближайшее время возвращаться в Бьернбе, но какое-то смутное беспокойство заставило его повернуть назад и выйти к усадьбе ярла там, где лес подступал почти вплотную к стенам большого добротного дома. Рольв привык доверять своему чутью, а оно сейчас настойчиво твердило: что-то случилось. Волк долго вглядывался, принюхивался, прислушивался и вдумывался в то, что говорили ему инстинкты, но так и не понял, что именно растревожило его. Хотел вновь увидеть Элин? Разумеется хотел! Но только одно это не заставило бы его вернуться почти сразу после того, как они расстались.
Рабы Бьерна хорошо расчистили в свое время лес, отодвинув его границы далеко от построек усадьбы и поселка, но с тех пор прошло уже достаточно времени, чтобы молодая поросль успела вновь вплотную кое-где подступить к бревенчатым стенам. Этим и воспользовался волк, чтобы под прикрытием зарослей подобраться как можно ближе. Он перекинулся, стащил в одном из дворов висевшие для просушки штаны и рубаху, подпоясался куском веревки и, стараясь не поднимать от земли волчьих глаз, направился туда, где народу было больше да говорили погромче.