Еще на расстоянии, услышав отдельные обрывки фраз, Рольв понял, что правильно сделал, вернувшись. Тайна его колдуньи была раскрыта и теперь ей грозила жестокая кара от сурового отца. Оборотень выругался и, стараясь держаться подальше от глаз бдительных викингов, принялся пробираться к большому дому, под которым в погребе держали девушку. О том, что темница Бьерна находится именно там, волку рассказывала когда-то сама Элин, вспоминая о том, что случилось с ее братом Эриком.
— Эй, ты кто еще такой? Проваливай, мужичье! — гаркнул на Рольва страж, когда тот попытался пройти к большому дому. Оборотень глухо зарычал, бегло осмотрелся и сильным ударом под дых заставил его умолкнуть, а, приложив ребром ладони по затылку, еще и полежать. Он прихватил у викинга пояс с мечом и плащ. Сам-то он был не бог весть какой боец с оружием, но вот его валькирии добрая сталь должна была пригодиться. Однажды видел волк, как его колдунья расправилась на лесной тропе с тремя разбойничками, охочими до легкой наживы. На их месте ему оказаться не хотелось бы. Элин Регинлейв была дочерью воина и не зря носила свое имя.
Новая схватка ждала оборотня уже в доме. Сейчас там почти никого не было, мужчины ушли на охоту, а женщины разошлись по своим хозяйственным хлопотам, но вот несколько воинов собрались у очага, отдыхая после ночного дозора. Едва в дверь вошел рослый мужик, босой, патлатый, да еще и с мечом, явно содранным с одного из местных, они повскакивали со своих мест, схватились за оружие. Рольв дрался молча, только рычал глухо, а вот его противники зло ругались, грозя собрать здесь все население Бьернбе. Оборотня ранили, оставив ему глубокую рану на боку, но в итоге его животная мощь победила, трое викингов остались валяться на дощатом полу, а волк заметался, отыскивая заветную дверь в подпол.
Обнаружив ее, он ворвался внутрь и под взглядом пораженной девушки вырвал голыми руками решетку, закрывавшую ей путь к свободе.
— Уходим, — бросил как всегда немногословный Рольв, набросив на хрупкие плечи теплый плащ и вложил ей в руки меч. Девушка отрывисто кивнула, перепоясалась мечом, хмуро взглянула на кровавое пятно, расплывающееся на рубахе волка, покачала головой и поспешила первой покинуть погреб.
— Тебе следовало быть осторожнее. Ты ранен, — заговорила она на ходу, едва удостоив взглядом валяющихся в беспамятстве воинов своего отца.
— Я просил их не размахивать своими ковырялками, они не послушались, — с усмешкой огрызнулся оборотень. — Заговорить сможешь?
— Не здесь и не сейчас. Только кровь… — Элин остановилась, развернулась к своему верному спутнику и, задрав его рубаху, коснулась губами кровоточащей раны, прошептав несколько слов. Кровотечение тут же унялось. — Теперь поспешим! — скомандовала она, облизывая алую кровь с губ.
Они сбежали, прорвавшись с боем. Сам Бьерн кинулся ловить строптивую дочь, которая не желала послушно быть его залогом к союзу с конунгом. Их преследовали по лесам несколько дней, устроив травлю как на диких зверей. Рольв в волчьем обличье все дальше уносил свою избранницу от ее жестоких родичей. Он держался, но день ото дня все слабел, рана сильно беспокоила его, терзая болью и отнимая силы. Времени остановиться, приложить целебные травы и зашептать ее не было никакой возможности. Волк не спал все это время, оберегая свою валькирию.
Наконец, запутав следы, они немного вернулись и укрылись в своем лесном доме. Он находился в глухом урочище, так что люди ярла вряд ли нашли бы путь сюда. Колдунья тут же принялась врачевать воспаленную рану обратившегося человеком Рольва, огорченно качая головой.
— Ох, Рольв. Они могли убить тебя. Ты все еще можешь погибнуть, рана воспалена. О чем ты думал? Отец не убил бы меня, только отдал бы за конунга…
Оборотень крепко схватил ее за руку, притянул к себе, вгляделся в колдовские глаза.
— Ты моя, Элин Регинлейв. Моя колдунья, моя валькирия. Только убив меня, тебя смогут забрать, — произнес он, глядя на нее взглядом, от которого бросало в жар. И теперь девушка поняла — больше не отпустит. Не позволит уйти. Да ведь и сама она давно уже смирилась с неизбежным. Дочь ярла звонко рассмеялась и горячо поцеловала своего волка, но не для того, чтобы после встать и уйти, как делала ранее, а для того, чтобы остаться.
Конец