– Я чуть не забыла пожелать своим Всадникам удачи, – усмехнулась Ривер.
Даже в этой короткой поездке от скорости Призрака у нее закружилась голова. Ривер была абсолютно уверена, что ни один жеребец табуна Мадженти – ни один жеребец во всех табунах – не обладает такой мощью и скоростью. «И он еще позволял Анджо себя обгонять – умный мальчик!»
– Так вот: желаю удачи всем Всадникам, которые будут состязаться со мной и Призраком, но не обессудьте, что я не желаю вам милости Кобылицы – думаю, будет справедливо, если ее я приберегу для себя.
Она прищелкнула языком, и, словно она ездила на Призраке годами, а не несколько минут, жеребец развернулся и кинулся прочь. Из-под копыт на Всадников полетела земля и трава.
– Это было вовсе не обязательно, – сообщила ему Ривер, когда они вернулись к Анджо и она, спрыгнув на землю, ласково похлопала его по гладкой шее.
«Не обязательно, но весело?» – спросила ее кобыла.
Ривер подняла глаза на золотистого жеребца и ее прекрасную серебристую кобылу.
– Еще как. Анджо, мы победим их всех.
Голос Анджо искрился весельем.
«Ну конечно! Единственная лошадь, которая способна обогнать Призрака, – это я, и только тогда, когда он мне позволяет».
– Ты знаешь, что он позволяет тебе побеждать?
Фырканье Призрака подозрительно напоминало смех, и Анджо игриво ущипнула его за шею, прежде чем в голове у Ривер прозвучал уверенный ответ:
«Я Старшая кобыла. Я знаю все».
Глава 23
Перевал Скалистых гор – Стая
На то, чтобы привыкнуть к постоянному подъему, у Стаи ушло две недели. Мари решила, что путь через горы был бы проще, не будь они нагружены припасами, из-за которых на плечах и бедрах, там, где крепились ремни носилок, образовались новые волдыри, которые постепенно превратились в твердые мозоли. К счастью, руки у всех загрубели от месяцев работы веслами, так что привыкнуть к новому способу перемещения было нетрудно. И все – даже Данита и Голубка, которые искренне полюбили воду, – были рады оказаться на твердой земле.
Через две недели пути они достигли снежной линии и наконец могли без опаски разбивать лагерь на земле, а не прятаться на ветвях сосен-великанов, завернувшись в дорожные плащи, которые в Племени называли плащами-коконами. У снежной линии Антрес объяснил, что о жуках и других хищных насекомых вроде волкопауков беспокоиться больше не нужно, потому что они не выносят морозов. Даже на такой высоте вокруг них зеленели леса, а дни были не слишком холодные. Ночами подмораживало, но они быстро сообразили, что лучше размещаться вокруг костра, сбившись в кучу, чтобы сохранять тепло. Антрес научил их мастерить временные шалаши из дорожных плащей, которые Землеступы так старательно ткали всю дорогу. Плащи защищали от ночного ветра и помогали переносить морозную темноту. Всем, кроме Антреса, спать под открытым небом – не в пятидесяти с лишним футах над землей и не в уютной норе под ней – было в новинку.
Наутро третьей недели шалаши припорошил снег, хотя небо было ясное, а солнце окрасило его в нежно-акварельные лиловые и желтые тона.
– Сегодня нас ждет опасный участок пути, – объявил Антрес после того, как они поприветствовали солнце, позавтракали и собрали носилки в дорогу. – Рельсы пойдут по краю крутого обрыва, а потом нам предстоит перейти через мост.
– Железный мост? Как он до сих пор не обвалился? – спросил Ник.
– Это не тот мост, по которому раньше проходил Железный Путь, – те мосты давно обрушились. Проводники построили подвесной мост там, где обрывается дорога, и закрепили его на другой стороне ущелья, где она возобновляется. Он достаточно широк для носилок, но идти придется гуськом. Я очень вами горжусь. Мы двигаемся быстрее, чем я рассчитывал. Если продолжим в том же духе, то минуем горы всего через пару недель, к концу лета, и у нас будет достаточно теплых дней, чтобы построить укрытия на зиму, как мы и планировали.
Стая радостно загалдела и двинулась в путь. В этот день Мари и Ник шли рядом с носилками, на которых расположились одиннадцать щенят Марии и их отец, Кэмми – Мари решила, что, хотя его иссеченные лапы и обрубок хвоста хорошо заживали, он достаточно набегался по земле. Мария полностью оправилась после родов, и теперь тренированная овчарка присоединялась к щенкам на носилках только для того, чтобы их покормить.
– Они начали открывать глаза! – Мари взяла на руки одного из пшеничных щенков, который заморгал на нее, как крот, и поцеловала его в нос. Ригель заскулил, и Мари наклонилась, чтобы он мог обнюхать и лизнуть щенка, прежде чем она вернула его на носилки. – Этот щенячий аромат… никогда не привыкну к тому, какой он восхитительный.