– Я почти на выступе! – крикнул О’Брайен.
– Еще около трех футов, – сказала Мари Нику.
– Понял. Плавно опускаем – на три фута.
– Он на выступе! – сказала Мари.
– Привет, малыш. Вот и я! – сказал О’Брайен и присел рядом с Дэшем, чтобы взять его на руки. Щенок резко взвизгнул. – Понял! Иди-ка сюда. Больно? Обещаю, я буду осторожен, но ты уж разреши мне посадить тебя в перевязь. – Осторожно спрятав щенка в карман на груди, О’Брайен задрал голову и крикнул: – Думаю, он мог сломать лапу, но в остальном он, кажется, в порядке – не считая того, что ему очень страшно. – Тут его взгляд скользнул к дальней части выступа, скрытой в тени. – Отмотайте мне пару футов веревки. Надо проверить… – начал О’Брайен, но осекся на полуслове. Мари попыталась разглядеть, на что он смотрит, но увидела лишь какую-то кучу листьев.
– Осторожно, О’Брайен. Щенок у тебя. Давай мы вас поднимем, – сказала Мари.
– Я иду. Просто… – О’Брайен резко остановился, присел, не сводя глаз с кучи листьев, и поворошил ее длинным ножом. Мари увидела, как он вздрогнул от неожиданности. – Чтоб меня жуки съели! Ну и дела!
– Что там? – позвала она.
Он сунул руку в тень и достал что-то белое. Это что-то извивалось и пищало.
– Чтоб меня… – повторил он, поднимая глаза куда-то на утес над Мари и остальными, а потом сунул белое существо в карман к Дэшу.
О’Брайен встал, спрятал нож и, подойдя к скале, крепко взялся руками за веревку.
– Я готов! Поднимайте. Я постараюсь облегчить вам работу.
Подъем занял куда больше времени, чем спуск, и наконец О’Брайен показался над обрывом, и Мари, Лили и Роза ухватились за него, помогая преодолеть последние несколько футов.
Он с тяжелым стоном повалился на землю – спиной вперед, чтобы уберечь щенка на груди.
Дэш немедленно принялся жалобно скулить, и Лили опустилась на колени рядом с О’Брайеном и протянула руки к щенку.
О’Брайен сел, осторожно вытащил Дэша и передал его Лили.
– Правая передняя лапа. Не беспокойся. Мари лечила лапы и похуже.
– О мой драгоценный! Мой малыш! О Дэш, дай я на тебя посмотрю, – заворковала Лили, и щенок уткнулся носом ей в шею. Он продолжал поскуливать от боли, но уже вовсю вилял своим маленьким хвостом.
– Держи его поближе, чтобы он поскорее успокоился. Когда он поймет, что он в безопасности, я осмотрю его лапу, – сказала Мари. Затем она повернулась к О’Брайену, который заглядывал в карман на груди. – Что там было?
– По-моему, мертвая росомаха, – сказал О’Брайен.
Антрес пробился к ним через толпу.
– Длинный бурый мех с примесью белого вокруг морды и вдоль туловища? Огромные, как у Баст, лапы с длинными когтями?
– Да, похоже на то, – сказал О’Брайен и сунул руку в карман на груди. – А это прижималось к ее животу.
Он вынул из кармана крошечное существо – абсолютно белое, размером с самых маленьких из щенят Марии, хотя этот детеныш был явно моложе их – может, даже новорожденный. Глаза у него были крепко закрыты, он слабо пищал и почти не шевелился.
– Великий громовержец! Детеныш росомахи! Никогда их не встречал – только слышал о них от другого проводника, который нашел мертвую мать и пару щенков после весеннего половодья. Но именно так он их и описывал.
– Похоже, он совсем малыш, – сказала Роза и протянула руки. – Можно?
О’Брайен кивнул и передал малыша Розе. Она осмотрела его, повертев в руках.
– Кажется, он здоров, но он только что родился. Неизвестно, сколько он пробыл внизу.
– Мать уже успела остыть. Она была мертва уже давно, – сказал О’Брайен.
– Этот малыш тоже близок к смерти, – грустно сказала Роза, возвращая его О’Брайену.
– Но ведь мы можем его спасти? – спросила Мари и осторожно погладила детеныша одним пальцем.
– Ему нужно молоко. – О’Брайен окинул взглядом Стаю и нашел Клаудию. – Извините, – сказал он, проталкиваясь к ней через толпу.
Мари и Ник поспешили за ним. Мари поняла, что задумал О’Брайен, – и понадеялась, что его план сработает.
Оказавшись рядом с Клаудией, он не стал терять времени.
– Это новорожденный щенок росомахи – Антрес говорит, так называются их детеныши. Его мать лежит мертвая. – О’Брайен показал на выступ. – Оттуда видно, что на скале над нами вход в берлогу. Должно быть, мать как-то упала, а с ней и щенок. Шея у нее была так изломана, что, думаю, она умерла мгновенно, но, видимо, она смягчила падение для детеныша. Могу я тебе его показать?
Клаудия, которая с нескрываемым любопытством поглядывала на пищащего малыша, кивнула:
– Конечно!
Он раскрыл ладони, и Клаудия ахнула.
– Он совсем как щенок собаки!