– Пошли! Да поживее! Я желаю начать путь через горы немедленно, – проревел им Смерть.
Тадеус кинулся вперед мимо Ралины и Ренарда, сознательно толкнув Воина плечом.
– С дороги, игрушка.
Ренард сдавил руку Ралины, а его огромный пес, Конг, ощетинился и угрожающе зарычал.
– Тс-с, Конг, – шепнул Ренард спутнику. – Не сегодня. Но, обещаю, когда-нибудь Тадеус получит свое.
– Сполна, – согласилась Ралина, сжимая руку Ренарда.
Ирония заключалась в том, что в честном бою у Тадеуса не было ни единого шанса против молодого и сильного Воина. Но Ралина, Ренард и Тадеус – особенно Тадеус – знали, что Смерть не простит нападения на своего ручного Охотника даже любовнику Ралины.
«Когда-нибудь я уничтожу Тадеуса, и Ренард станет этому свидетелем, – пообещала себе Ралина. Медведь поднял на нее глаза и согласно заскулил. – О да, мой храбрый Медведь. Ты тоже это увидишь».
Дорога поднималась все выше, пока они наконец не нагнали Смерть, круто повернув налево и выйдя к первой из долин, через которые проходил перевал, на дальнем конце которой дорога еще круче уходила в горы.
– Вот вы где! Тадеус, у тебя есть с собой нож? – спросил Смерть.
– Есть.
Смерть протянул руку, и Тадеус, вынув из ножен на поясе острый нож, передал его Богу.
– Смотри внимательно, Сказительница. Я хочу, чтобы из этой части моей истории ты сложила балладу. Я хочу, чтобы ее пели веками.
– Да, Господин, – машинально отозвалась Ралина, вздрогнув, как от удара. Много месяцев назад Сказительница поняла: Бог не осознает, что истинные герои не требуют баллад, сказаний и историй о себе. Истинные герои не прославляли себя – за них это делали другие.
Смерть повернулся к долине. Сложив ладони рупором, Он заревел. Такого зова Ралина от Него еще не слышала. В отличие от Его обычного свирепого рычания, этот рев был мягким и колебался в высоте, странным образом напоминая собачий лай. Он продолжал звать снова и снова, пока на краю долины Ралина не заметила движение.
– А вот и она! – сказал Смерть. Он снова сложил руки вокруг рта и спустился в долину.
Тадеус последовал за ним. Ралина и Ренард поднялись на холм, с которого кричал Смерть, и остановились, глядя в долину.
– Это олениха, – сказала Ралина.
Ренард кивнул.
– И она идет к Нему.
– Я знаю, что нельзя, но мне хочется закричать и спугнуть ее, – сказала Ралина скорее себе, чем ему.
– Прекрасно тебя понимаю. Каждую ночь мне хочется сбежать подальше от этого кошмарного путешествия.
– Тебе нужно попробовать, – сказала Ралина, хотя при одной мысли о том, чтобы лишиться утешающих объятий Ренарда и доброты его отца, помогавших вынести жестокость Смерти и Его слуг, ее замутило, а голова закружилась от отчаяния. – Если бы я могла убедить Медведя уйти с тобой, я бы отослала его прочь, подальше от опасности.
Ренард повернулся и посмотрел на нее.
– Я не оставлю тебя наедине со Смертью, как не оставил бы Медведь.
– Тебе нужно попробовать, – повторила Ралина. – Особенно сейчас, в горах. Вы с Конгом и отцом могли бы улизнуть в сумерках. Я вас прикрою – тогда у вас будет несколько часов форы. Я скажу Смерти, что мы поругались и ты мне наскучил. Возможно, Он и вовсе не станет никого за вами посылать. Вы с Дэниелом будете свободны. Вы сможете…
– Нет, – оборвал ее Ренард. – Мы тебя не оставим. Я тебя не оставлю.
– Нас ждет война, а я, возможно, так и не найду способа победить Смерть, – сказала Ралина с несчастным видом.
– Значит, я буду с тобой до конца. Но я верю в тебя. Ты ближе всех к Богу. Ты найдешь Его слабость и используешь ее, чтобы отправить Его туда, где Он спал веками.
Ралина шагнула в его крепкие объятия навстречу утешению.
– Сказительница! – закричал Бог.
Ралина мгновенно отстранилась.
– Подойди ближе, – позвал ее Смерть.
– Ненавижу все это. Как же я это ненавижу, – сказала Ралина, и они зашагали вниз по тропе к Смерти и Тадеусу.
– Думай об этом как о знании, и не больше, – сказал Ренард. – Чем больше ты узнаешь о Смерти, тем больше ты узнаешь о том, как Его победить. Какие бы новые ужасы Он ни показал тебе сегодня, сосредоточься не на самих ужасах, а на том, что они рассказывают тебе о Боге.
– Это просто знание, – твердо сказала Ралина.
– Это просто знание, – повторил Ренард, словно молитву.
Они нагнали Смерть и Тадеуса в середине долины; животное, которое призвал Бог, бесстрашно приблизилось к Нему. Это была олениха исключительной красоты. Ее тело покрывал густой серовато-бурый мех, который светлел у изящных раздвоенных копыт. Ее хвост и брюхо поражали белизной. Огромные карие глаза остекленело смотрели на Смерть, когда она вытянула черную морду, чтобы обнюхать Бога, словно Он наложил на нее какие-то чары.