– Да, конечно. – Скай с опаской приблизилась к жеребцу. – Вблизи он такой большой – даже больше Барда.
– Да, в нем больше шестнадцати ладоней. За этот год он очень вырос и раздобрел.
Ривер уселась у шеи жеребца, а Скай – у хвоста.
– Ты с ним разговариваешь? – спросила Скай.
– Да, постоянно.
– И он отвечает?
– Ты имеешь в виду, словами, как Анджо? – Ривер отделила часть серебристо-белой гривы Призрака и начала аккуратно распутывать узлы.
– Ты слышишь речь Анджо?
– Да. А ты не слышишь Скай?
Скай покачала головой, отделяя прядь от длинного, густого хвоста.
– Нет, она посылает мне образы.
– Это нормально. Так общается со Всадниками большинство лошадей. Им легче передавать картинки, чем слова.
– Призрак тоже это делает?
– Нет. Он слушает меня, но отвечает в основном через Анджо. А что?
– Я подумала, вдруг он объяснял тебе, почему спас меня от змеи зимой, – тихо сказала Скай.
– Ему не нужно этого объяснять. Я и так знаю, почему он тебя спас. Он жеребец, призванный защищать свой Табун.
– Ты поблагодаришь его за меня?
Ривер посмотрела ей в глаза.
– Думаю, он оценит, если ты поблагодаришь его сама.
Скай нерешительно положила руку на спину Призраку. Прокашлявшись, она сказала:
– Спасибо, что убил ту змею, Призрак. Прости, что я говорю это только сейчас. Я тебе очень, очень благодарна.
Золотистый жеребец приподнял голову и негромко заржал Скай, а потом закрыл глаза и улегся снова.
– Он очень красивый, – сказала Скай.
– Это правда.
Какое-то время они трудились над гривой и хвостом Призрака молча. Хотя Ривер занимала пост Старшей Всадницы всего три месяца, она уже научилась терпеливо слушать. Умение слушать было одной из сильных сторон ее матери. Ривер выросла, наблюдая за тем, как Дон спокойно ждет, пока ее собеседник соберется с мыслями, а иногда и с мужеством, чтобы заговорить. Поэтому Ривер расслабилась и наслаждалась тишиной, пока Скай наконец не заговорила.
– Я хотела предупредить тебя о Клэйтоне.
Слова Скай не удивили Ривер. Она знала Клэйтона давно, и за это время уверенный в себе, дружелюбный ребенок превратился в самодовольного и замкнутого юношу.
Два главных постулата Табуна звучали просто: не навреди лошади, не навреди Всаднику. Наказанием за нарушение закона было изгнание из табуна, но для этого Всадника должны были застать за преступлением, и, в отличие от Испытания Кобылицы, где за участницами незримо наблюдали судьи, на протяжении пятидесяти миль забега следить за происходящим было некому.
Для Клэйтона это был шанс нанести удар Призраку или Ривер – или обоим сразу.
– Тебе придется объяснить, что ты имеешь в виду, – сдержанно произнесла Ривер. Она ожидала, что Клэйтон попытается помешать им во время Забега, но не думала, что об этом ее предупредит Скай.
Девушка кивнула и сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить, а когда заговорила, Ривер услышала в ее голосе слезы.
– Он говорит, что Призрак – единственный серьезный соперник Барда. Он считает несправедливым, что Призрак будет участвовать.
– То, что говорит и считает Клэйтон, не имеет значения. – Ривер изо всех сил старалась сдержать злость, которую вызвали в ней слова Скай. – Совет Кобылицы оставил это решение за мной. Они не возражают против участия Призрака.
– Я знаю. Все знают, даже Клэйтон и Всадники, которые его поддерживают, – но они не согласны. Я слышала, что они говорят. Клэйтон сказал, что готов на все, лишь бы победить Призрака, – даже если для этого придется причинить ему вред.
Руки Ривер замерли.
– Так считает не только Клэйтон. Другие Всадники тоже.
Скай кивнула и вытерла слезы.
– Большинство Всадников жеребцов тебя поддерживает, кроме… – она замолчала, не в силах произнести ужасные слова.
Ривер закончила за нее:
– Кроме кучки гордецов, которые смотрят Клэйтону в рот. У него есть план? Ты знаешь, что он хочет сделать Призраку?
Скай шмыгнула носом и беспокойно повела плечами.
– Я знаю только, что он попытается выставить все как несчастный случай.
– Но это глупо. Я буду знать, что это не несчастный случай, – и Призрак тоже.
Скай не ответила, и до Ривер дошла страшная правда.
– Клэйтон рассчитывает, что мы с Призраком не переживем Забег.
– Я… я не знаю.
– Нет, знаешь. Просто не хочешь признавать. – Голос Ривер стал жестче. – Чего еще ты не знаешь? Любая мелочь может иметь значение.