– Ты вообще не спала ночью? – спросила Мари, отхлебывая чай.
– Как же, спала. Все два или три часа до вахты. – Она зевнула. – И мне этого явно не хватило. О Богиня, вот бы остаться здесь на весь день.
– Ты ведь знаешь, что нельзя.
– Потому и говорю «вот бы». Я согласна с Антресом. Мы слишком близко к Городу-Порту и Древесному Племени, чтобы останавливаться. Что, кстати, осталось от Древесного Племени?
Мари покачала головой.
– Почти ничего, Зора. Видела бы ты их. Все Племя заразилось струпной болезнью, а Тадеус, само собой, собирал вокруг себя людей, разжигая в них гнев и ненависть. Вот только ненависть не помогла им дать отпор свежевателям. Сомневаюсь, что уцелело много народу, если только Смерть не берет пленных.
Зора посмотрела на нее.
– Тебя это огорчает.
– Да! Тебя там не было. Они страдали. Хорошие, плохие – струпная болезнь не разбирает. Она заразила всех, но некоторые сохранили порядочность, как Уилкс и Клаудия. Ужасно жаль, что Сказительница, Ралина, не ушла с нами. Я бы хотела узнать ее получше. А собаки, Зора! У тебя бы сердце разорвалось от жалости. Люди Тадеуса срезали с них мясо и прикладывали его к своим ранам, чтобы исцелиться, не думая о мучениях спутников. Меня тошнило от злости.
– Наверное, поэтому Фортина оставила свою спутницу и выбрала Джексома. Бедняжка чувствовала, что она готовится с ней сделать. – Зора скривилась. – Я по себе знаю, что это за болезнь, но я бы никогда не причинила вреда Хлое, чтобы облегчить свои страдания.
– Вот именно. Я начинаю верить, что болезнь свежевателей проявляет суть человека. И со многими членами Племени что-то явно неладно – со многими, но не со всеми.
– Ага. Я теряла терпение и огрызалась на каждую мелочь, но это вызывало во мне отвращение к себе самой. Я не хотела злиться – я боролась.
– Может, дело в этом? Хватает ли у зараженного силы воли, чтобы сопротивляться гневу?
– Или в том, не нравится ли ему этот гнев. Ну да ладно. Если все пойдет хорошо, болезнь останется в прошлом.
– Твои бы слова да Матери-Земле в уши, – вздохнула Мари.
– Кстати, что ты думаешь об этой парочке?
Взгляд Зоры скользнул к противоположной от кострища части круга, где Голубка и Лили как раз закончили сворачивать лежанки и медленно шли в сторону уединенной рощицы, где Стая устроила временное отхожее место.
– По-моему, Лили очень мила. А в Голубке загадок – как слоев в луковице. Но, должна сказать, она начинает мне нравиться.
– Ты ей доверяешь?
– Я буду доверять ей, пока она не даст мне повода в ней усомниться. А ты?
– Я думаю примерно так же. Она дала клятву и, по-моему, откровенна с нами. И потом, видно, что с ней обходились неласково. Выбор у нее невелик: вернуться к своим или бродить по лесу с Лили, пока кто-нибудь их не убьет. – Зора с подозрением покосилась на Мари. – А что? Стая недовольна, что мы их приняли?
– Не Стая, нет. Ник. – Мари пожала плечами. – Но это не изменит моего решения. Скажу больше, у нас был серьезный разговор о взаимном уважении.
Зора усмехнулась.
– Могу поспорить, мистеру Жрецу досталось.
– Скажем так: теперь он лучше понимает мои принципы.
Зора фыркнула.
– Зора! Вот ты где!
По песчаному берегу к ним бежал О’Брайен, а за ним вприпрыжку семенил маленький черный комочек.
– Хлоя! Малышка! Иди ко мне! – закричала Зора.
Заметив Зору, самочка ускорилась, но ее короткие лапки спотыкались о камни и ракушки, и скоро она начала повизгивать, словно ее кто-то бил.
– О Богиня, какая она голосистая! – Мари глянула на неподвижно сидящую Зору. – Ты не хочешь ей помочь?
– Нет. Нельзя. Роза сказала, что я балую Хлою, таская ее на себе, – что ей нужно развивать мышцы, так что мне нельзя ей помогать. – Зора отставила в сторону кружку и подалась вперед, подбадривая щенка: – Иди ко мне, малышка! Ты сможешь! – Она захлопала в ладоши и протянула к щенку руки.
Не прекращая жаловаться, Хлоя наконец добежала до своей спутницы, и Зора подхватила ее на руки, покрывая мордочку поцелуями и рассказывая, какая она храбрая и сильная.
– У этой малышки есть характер, – О’Брайен подошел к Мари и Зоре со своей кружкой утреннего чая. – Она позавтракала, уселась на хвост и начала звать тебя, вот Роза и попросила меня отвести ее сюда.