– Так и есть! Тут три яйца.
Данита осторожно сложила за пазуху яйца и начала спускаться – но тут одна из коряг обломилась под ее ногой; она пошатнулась и замахала руками, безуспешно пытаясь удержать равновесие.
Баст взвыла и метнулась к Даните, но Антрес оказался ближе. Он поймал Даниту и вместе с ней рухнул на землю так, чтобы она оказалась на нем, а не под ним.
– Поймал, – сказал он.
– О Богиня, надеюсь, яйца не разбились! – Данита заглянула за пазуху и облегченно выдохнула. – Целые и невредимые. – Она извернулась и, посмотрев на Антреса, усмехнулась. – Удобно?
– Ты как перышко, – солгал Антрес. – Я мог бы пролежать так весь день и не заметил бы, что ты сидишь на мне и мешаешь мне дышать.
Баст закашляла, и Данита ткнула его кулаком в плечо.
– Перья не мешают дышать. Мы изящные, легкие и приятные во всех отношениях.
Антрес усмехнулся.
– Ну, значит, яйца попались тяжелые.
Данита улыбнулась в ответ.
– Что же еще?
Баст уселась рядом с ними и принялась с урчанием вылизываться. Данита и Антрес рассмеялись.
Продолжая хохотать, Антрес вдруг понял, что никогда в жизни не был так счастлив – что сейчас, с Данитой на коленях и Баст под боком, он был абсолютно доволен жизнью.
И тогда он совершил ошибку.
Антрес не думал – он действовал. Он слегка подвинул Даниту и сел, слегка ее приобняв. Она повернулась – смех все еще плескался в ее глазах, – и Антрес поцеловал ее.
Данита застыла. Она не отпрянула. По крайней мере, не сразу. Сперва она просто перестала шевелиться – позднее Антрес сообразил, что она перестала даже дышать. Затем ее губы медленно, неуверенно смягчились, и она, положив ему руки на плечи, на несколько долгих секунд растворилась в поцелуе.
Антрес наслаждался ее вкусом, ощущением ее близости. Она была сладкой и соленой, а ее тело – теплым и мягким. Не задумываясь, он обнял ее крепче – и Данита тут же отпрянула.
Она уперлась ладонями ему в грудь.
– Нет! Прекрати! – закричала она, испуганно отползая от него, пока не уперлась спиной в коряги, с которых только что упала. Она села, обхватив себя руками, и уставилась на Антреса огромными невидящими глазами.
Баст среагировала первой. Она бросилась к Даните и нежно защебетала, бодая ее лбом. Данита машинально зарылась руками в густой рысий мех, пытаясь унять дрожь.
– Данита, прости меня. Я не хотел тебя напугать. – Антрес поднялся и шагнул к ней, но она вжалась в коряги, и он замер, примирительно подняв руки. – Данита. – На этот раз он говорил медленнее и присел, чтобы быть с ней на одном уровне. – Все хорошо. Я бы никогда не сделал тебе больно. Ты в безопасности. Обещаю. И Баст обещает. Неужели ты думаешь, что она позволит кому-то причинить тебе вред?
– Н-нет, – пролепетала Данита. Она поморгала, словно просыпаясь от кошмара, и ее глаза наполнились слезами. – Антрес! Я… прости меня. Мне так стыдно.
Она отвернулась, спрятала лицо в густой, мягкой шерсти Баст и расплакалась.
– Ну, ну. Все нормально. Я понимаю, – успокаивающе сказал Антрес.
– Нет, не нормально. – Данита подняла на него заплаканное лицо. – Я знаю, что ты не хотел причинить мне вреда, и я правда хотела тебя поцеловать, но тут все изменилось, и я вдруг снова оказалась там, с ними – с теми, кто меня изнасиловал.
– Я знаю. Знаю. – Антрес был растерян. Он не знал, что сказать – что сделать – чтобы помочь Даните, поэтому просто сел неподалеку от нее, чтобы быть рядом. – Ничего удивительного, что ты об этом вспомнила. Мне следовало быть осторожнее. Следовало подумать, прежде чем что-то делать. Это моя вина.
– Нет! Это их вина. Не твоя. И не моя. Но это мне жить с тем, что они сделали – с чем они меня оставили, – мне, а не тебе. Вы с Баст мне очень, очень дороги, но я никогда не смогу стать твоей парой. – Она уткнулась лицом в мех Баст и всхлипнула.
Рысь посмотрела на Антреса и кашлянула.
– Данита, мне можно приблизиться?
– Д-да, – раздался ее приглушенный мехом и слезами голос.
Антрес придвинулся ближе. Баст сидела справа от девушки, так что он устроился слева.
– Можно, я обниму тебя за плечи?
Она подняла на него заплаканное лицо, облепленное рысьей шерстью и землей.
– Д-да. Пожалуйста.
Антрес подумал, что он в жизни не встречал никого красивее Даниты. Он обнял ее за плечи. На секунду она замерла, и Антрес, не шевелясь и не пытаясь прижать ее к себе или, наоборот, ослабить объятия, ждал – он просто сидел, пока не почувствовал, что она расслабилась и положила голову ему на плечо.
– Прости, что я такая порченая.
– Ты не порченая. Они тебя не испортили. Только изменили.
– К худшему.
– Не говори так! Тебе решать, что это за изменение, – не мне, не Баст, а только тебе.