Она сосредоточилась на связи с Анджо, но повернулась к Призраку, поглаживая золотистый лоб жеребца.
– Ты был там с нами – со мной и Анджо, да? Ты тоже это видел.
Призрак замер и повернул голову, чтобы лучше видеть Ривер.
– Я не понимаю, что видела, – по крайней мере, не все. Но я чувствую, что ты обязан выжить. Близится что-то хорошее и что-то дурное – и ты должен победить дурное и встретить хорошее. Тебе нельзя умереть зимой. Ты должен вернуться в Табун.
Ривер почувствовала эмоции Анджо: кобыла полностью разделяла ее мнение. Она знала, что Анджо тоже умоляет жеребца пойти с ними – вернуться в Табун. И она чувствовала, как сопротивляется их просьбе Призрак.
Жеребец боялся возвращаться.
– Я понимаю, – сказала Ривер серьезно. – И я, Всадница Анджо, клянусь, что я никому не позволю причинить тебе вред. Никогда. Ты был частью Табуна. Ты знаешь, что моя мать – Всадница Старшей кобылы. Она доверяет мне, а я доверяю ей. Она тоже будет тебя защищать.
Призрак тяжело вздохнул и, шагнув вперед, положил голову на плечо Ривер. Анджо с облегчением заржала: жеребец уступил.
Обратный путь прошел весело. Согласившись вернуться в Табун, Призрак как будто снова стал жеребенком и жизнерадостно скакал вокруг Анджо и Ривер, брыкаясь задними ногами, словно все его тревоги и одиночество остались в прошлом.
– Как же все удивятся! – сказала Ривер и рассмеялась, когда Анджо загарцевала, высоко задрав хвост. – Эй, – шепнула она кобыле, и Анджо прянула ушами, прислушиваясь. – Сыграем с ним в догонялки!
Анджо всхрапнула, подскочила к Призраку, который скакал вокруг них, и, игриво куснув его за круп, умчалась прочь.
Игра продолжалась до самого ручья. Ривер направила Анджо под ветви могучей ивы, понадеявшись, что Призрак проскочит мимо, но провести его не удалось, и он, сунув голову под свисающие ветви, цапнул Анджо и кинулся в ручей, разбрызгивая воду.
Анджо ринулась за ним, но Ривер хохотала так сильно, что ей пришлось сбавить скорость, особенно когда она влетела в ручей, иначе Всадница неэлегантно съехала бы с ее спины.
Неудивительно, что они были в нескольких корпусах от Призрака, когда выбрались из воды. Взяв себя в руки, Ривер намотала на кулак гриву Анджо и крепко сжала ей бока.
– Догоним его!
Кобылу не нужно было уговаривать. Она сорвалась с места и галопом помчалась вслед за Призраком.
И тут все изменилось.
Всадник вылетел из-за деревьев и помчался за Призраком. От неожиданности Анджо шарахнулась в сторону, а Ривер наполовину съехала с седла, и Анджо пришлось замедлиться снова, чтобы она не упала.
Всадник на вороном жеребце отсекал Призрака от Анджо. Ривер выправилась и выслала Анджо в галоп, и, когда они оказались достаточно близко, она узнала Всадника.
– Клэйтон! – закричала она, но Бард тяжело несся за Призраком, и стук его копыт заглушил ее крик.
Клэйтон раскрутил над головой плетеную веревку. Все случилось так быстро, что Ривер не успела даже выкрикнуть предупреждение. Отточенным движением Клэйтон выкинул веревку вперед, и она обвилась вокруг задней ноги золотистого жеребца. Тот споткнулся и с отвратительным глухим ударом рухнул на землю.
Разум Ривер взорвался от крика Анджо: «Нет!»
– Я его поймал! Он мой! Великий Конь-Отец, поверить не могу! – закричал Клэйтон и победно замахал Ривер.
Анджо остановилась перед Призраком, и Ривер в одно мгновение соскользнула с ее спины и кинулась к упавшему жеребцу. Ее трясло – от злости на Клэйтона и радостного возбуждения, охватившего ее от звука голоса Анджо.
– Осторожно, Ривер. Ты же знаешь, что он дикий!
Ривер повернулась к нему.
– Освободи его! Сейчас же!
– Но мы с Бардом только что его поймали!
– Кретин! Я сама его освобожу. – Ривер сняла с пояса нож и медленно приблизилась к Призраку. Жеребец отчаянно пытался подняться на ноги, и она первым делом направилась к его голове. – Все хорошо, Призрак. Все хорошо, красавчик. Я здесь. Сейчас я сниму эту веревку. – Она погладила его, чтобы успокоить, передвинулась к задней ноге и аккуратно перерезала путы. Жеребец поднялся, дрожа; его бока тяжело вздымались от шока.
«Свободен!» – зазвенел у Ривер в голове голос Анджо. Кобыла подбежала к Призраку, подтолкнула его мордой и встревоженно заржала.
У Ривер закружилась голова, и ей пришлось опереться на жеребца, пока она приводила мысли и дыхание в порядок, – хотя ей хотелось закричать: «Я слышу свою кобылу! Я слышу, что она говорит!»