Ривер принялась копаться в сумке.
– Что ты хочешь сделать?
Ривер вынула деревянный гребень с широкими зубьями и ворох пурпурных лент с вышитыми кристаллами Мадженти. Они с Анджо не видели Призрака почти неделю, и ленты, которые она вплела ему в гриву, успели истрепаться.
– Я украшу гриву и хвост Призрака нашими цветами, чтобы ни у кого не было сомнений в том, принадлежит он Табуну или нет.
– Но от вопросов тебя это не избавит.
– Может и нет, но я хочу начать с того, чем все должно закончиться – возвращением Призрака в табун Мадженти.
Опытные руки Ривер быстро вплели в гриву и хвост Призрака ленты. Жеребец был великолепен. Насыщенный пурпур лент сверкал в его белоснежной гриве и хвосте, неоспоримо указывая на принадлежность к табуну Мадженти.
Клэйтон не мог отвести глаз от Призрака.
– Ривер, если они ошибаются насчет него – может, они ошибаются и в других вещах?
– О чем это ты? И кто «они»? – спросила она, не отрываясь от работы.
– Совет Кобылицы, кто же еще. Они принимают все решения. И – не сочти за неуважение к твоей матери, – возможно, настало время что-то изменить?
– В каком смысле?
– Ну, например, дать право голоса большему количеству людей.
– Все члены Табуна имеют право голоса.
– Но есть Старшая Кобыла и ее Всадница, и решение всегда принимают они – с благословения и поддержки Совета Кобылицы, – сказал Клэйтон.
– Об этом я и говорю. В Совете Кобылицы голосует весь Табун.
– Так вот, может, некоторым из нас хотелось бы не только голосовать. Может, пора дать другим возможность высказываться.
По спине Ривер пополз холодок.
– И под другими ты подразумеваешь мужчин.
Это не был вопрос, но Клэйтон, похоже, этого не заметил и ответил:
– Да, и я считаю, что это отличная идея!
– Не сомневаюсь.
И снова Клэйтон не заметил ее тона.
– А теперь, благодаря тебе, изменения начнутся с него. – Он указал на жеребца, и тот покосился на него с подозрением.
Ривер молча закончила заплетать гриву Призрака, и они двинулись по утоптанной тропе, ведущей к стоянке Табуна. Клэйтон всю дорогу продолжал делиться с ней своими изменническими мыслями, словно замышлять смену многовекового строя и подрывать стабильность Табуна было благим делом – чем-то нормальным, о чем давно ходят разговоры. У Ривер сжалось сердце. Что если она не знала об этом, потому что никто не хотел обсуждать подобное рядом с ней? В Ривер начал закипать гнев.
«Мы не позволим ему разрушить наш Табун», – сказала она своей кобыле.
«Не позволим», – отозвался в голове уже знакомый голос Анджо.
Глава 11
Настоящее – река Умбрия
Мари была потрясена тем, насколько легче грести днем, особенно в такой день, как этот – безветренный, с безоблачным лазурным небом. В какой-то момент Землеступы даже завели песню весеннего роста и научили словам остальных, так что скоро пели все.
Ей это нравилось. Это напоминало семью.
– Это плохо, что я получаю удовольствие? – спросила Мари в спину Нику.
Стая перемешалась, чтобы сильные гребцы распределились по лодкам равномерно, но они с Ником так и остались вместе в маленькой лодке с короткими веслами, где по обеим сторонам крепились балластные плоты, на которых удобно разместились Лару и Ригель.
– Здорово, что хоть кто-то получает удовольствие, – буркнул Ник, но улыбнулся ей через плечо и прибавил: – Если уж проводить время на воде, то вместе с тобой.
Она окунула весло и плеснула на него водой.
– Неужели ты настолько ненавидишь воду?
– Еще как, – убежденно сказал он. – Когда доберемся до равнин Всадников ветра, надеюсь, мне в жизни больше не придется иметь дело с водой.
– Но ты ведь будешь мыться?
– Только ради тебя, Жрица Луны.
Лару чихнул, и из его могучей груди вырвался низкий саркастичный звук. Мари расхохоталась.
– По-моему, он говорит, что от тебя воняет.
– Предатель.
– Как твои раны? – спросила Мари.
– Зудят, но терпимо. Ни одна не открылась. Но я очень жду вечера, чтобы отдохнуть. – Голос Ника посветлел. – Эй, сегодня же третья ночь!
– Да.
– Отлично. Я люблю, когда ты призываешь луну. Наблюдать за омовением волшебно, а еще волшебнее в нем участвовать.
– Еще недавно я не могла представить, что скажу это, но я тоже люблю это делать. Жаль, что с нами нет мамы. Она много раз говорила мне, какое это чудо – призывать луну для Клана, а я отказывалась ей верить. Я отказывалась принимать все, что она делала для Клана. Теперь я об этом жалею. Жалею, что так и не сказала ей, насколько она была права.
– Она знает, – сказал Ник. – А мой отец наверняка знает, что Лару в безопасности, что он счастлив со мной, и что я нашел в тебе и в нашей Стае дом.