– Никак не возьму в толк, почему собаки так любят грызть, – сказала Мари.
Зора с улыбкой посмотрела на свою спутницу.
– Это странно, но О’Брайен говорит, что молодым собакам нравится грызть, потому что у них чешутся зубы.
– Наверное, в этом есть смысл. Ригелю только дай волю что-нибудь погрызть. Хорошо бы придумать для них что-нибудь получше, чем палки, камни и все, что помещается им в рот.
– Неплохая мысль. Может, связать для них маленькие мячики вроде тех, которыми играют в нетбол? По крайней мере, они не разлетятся на щепки во рту, – предложила Зора.
– Я поговорю об этом со старшими женщинами. Они могут сплести все, что угодно.
Они замолчали. Зора в уютной тишине добавляла в рагу травы и сушеные овощи.
– Мне нравится смотреть, как ты готовишь.
– Хочешь сказать, ты наблюдаешь и учишься, чтобы хоть как-то улучшить свою катастрофическую стряпню?
– Нет. Мне нравится смотреть на тебя, как нравится смотреть на воду. Я люблю наблюдать за загадкой, а не пытаюсь ею стать.
– Буду считать это странным комплиментом.
– Это и был комплимент. – Мари запрокинула голову и посмотрела на скалу, которая притягивала ее внимание едва ли не больше широкой реки. – Какая огромная. У меня от нее странное ощущение. И я не уверена, что оно мне нравится.
– Антрес сказал, что ее называют Петушиной скалой, хоть я не очень понимаю, почему. – Зора посмотрела на скалу вслед за Мари. – Правда, кто такой петух, я тоже не знаю; не исключено, что именно так он и выглядит.
– А мне она даже нравится. – Данита поцеловала Хлою в макушку и плюхнулась на землю рядом с ними. – Она выглядит такой могучей и мудрой. Антрес говорит, что петух – это птица. Он говорит, что они водятся на равнинах Всадников ветра, а яйца их самок почти такие же вкусные, как у чаек.
– О-о! – Мари мигом переключилась с нависающей скалы на Даниту. – Он сказал, что здесь могут быть чаячьи яйца? Они такие вкусные!
– Они с Баст пошли их искать. Антрес считает, что слишком надеяться не стоит, но Баст другого мнения.
– Значит, буду рассчитывать на яйца, – сказала Зора. – Эта кошка знает, что делает.
– О да, – согласилась Данита.
Мари и Зора обменялись взглядами. Зора прокашлялась.
– Данита… Кажется, Антрес взялся за тобой ухаживать?
– Да, – сказала она, потупив глаза, и принялась перебирать камешки у ног.
– И ты приняла его ухаживания? – спросила Мари.
– Да, – сказала Данита, не поднимая глаз. – Хотя и не стоило.
– Тебе он не нравится? – спросила Зора.
– Нет! То есть да. Он мне нравится. Очень.
– Но – как друг? Он тебя не привлекает? – предположила Мари.
– Он меня привлекает, – тихо сказала Данита.
Зора и Мари снова переглянулись, и Мари мягко заговорила:
– Ты можешь поговорить с нами. Возможно, тебе станет легче.
Данита подняла голову. В ее глазах стояли слезы.
– Он мне нравится. Может, я его даже люблю. Я точно знаю, что люблю Баст. Но с моей стороны эгоистично было принимать его ухаживания, потому что я никогда не смогу стать его парой.
– Потому что боишься физической близости? – спросила Зора.
– Зора! – укорила ее Мари.
– Что? Я просто сказала вслух то, что у всех на уме.
– Зора права. Именно об этом я и думала, потому что это правда, – подтвердила Данита с несчастным видом.
– Послушай, – сказала Мари. – Может, сейчас это правда, но так не обязательно будет всегда.
– Я мало что знаю о твоих чувствах, – сказала Зора, помешивая побулькивающее в котле рагу. – Ник уберег меня от насилия. Думаю, я понимаю ровно столько, сколько любой, кто не испытал того, что испытала ты. Умом я понимаю, что Джексом был не в себе, когда он и двое других Землеступов напали на меня, – и я знаю Джексома. Я знала его всю свою жизнь; я знаю, что он бы никогда не причинил мне вреда, будучи в здравом уме. И все же я с трудом могу смотреть на него, потому что меня сразу охватывает гнев. И с того жуткого дня я не подпускала к себе ни одного мужчины.
– Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь снова это сделать? С мужчиной, с партнером? – спросила Данита.
– Я в этом уверена. Я не позволю ненависти и жестокости взять верх. Вот что я думаю: если произошедшее помешает мне открыться человеку, который меня любит, тот чудовищный день победит.
– Данита, ты должна дать себе время, чтобы излечиться, – сказала Мари.
– Но я чувствую себя гораздо лучше.
– Излечиться должно не только тело, но и разум, – мягко пояснила Мари.
– Но как мне излечить разум?
– Разговаривай. Позволь нам помочь тебе. Будь добра к себе и не требуй от себя слишком многого.
– Зора права. Если ты держишь страхи и злость в себе и не делишься ими, они будут только расти, – сказала Мари. – На меня не нападали так, как на вас, но я знаю, что бывает, когда держишь в себе грусть, гнев и слезы. Они пожирают тебя изнутри. Такое было со мной после смерти мамы. Я растворилась в тоске. Мне повезло, что у меня были Ригель и Зора. Они заставили меня открыться и вернуться во внешний мир. Данита, я даю тебе слово Жрицы, что я всегда буду рядом.