Слева показался Бард. Ривер даже не взглянула в его сторону.
– Держись рядом! Мы с тобой – мы покажем им великолепное зрелище! – сказал Клэйтон.
Не поворачивая головы, Ривер ответила:
– Когда ты поймешь, что я не отказываюсь от своих слов? Я здесь не ради зрелища. – Она пригнулась к шее Анджо. – Давай, Анджо!
Кобыла рванулась вперед, обдав уставшего жеребца песком и грязью и с легкостью оставив его позади.
– Молодец, Анджо! Давай! Покажи им! – донесся до них крик Эйприл.
И Анджо показала. Она оторвалась от Барда на целый корпус, потом еще на один – и тогда крики в поддержку Клэйтона и Барда начали тонуть в хоре голосов, скандировавших: «Анджо! Ривер! Анджо! Ривер! Анджо! Ривер!»
Ривер не смотрела по сторонам. Она всецело сосредоточилась на том, чтобы удержать равновесие, и почти легла на шею кобыле, чтобы той не пришлось расходовать силы на сохранение равновесия и борьбу с ветром.
Внезапно в толпе раздались потрясенные вскрики. Ривер не оглянулась, полагая, что зрители удивлены тем, как легко Анджо оставила Барда за спиной.
«Это Призрак! Его я тоже обгоню».
Призрак! На этот раз Ривер оглянулась. И действительно: золотистый жеребец пробирался к ним через грязь. Он с легкостью догнал и перегнал Барда; жеребец Клэйтона гневно всхрапнул и заржал, но он слишком устал и уже не мог тягаться с Призраком.
Призрак нагнал Анджо. Она прижала уши к черепу и устремилась вперед, глубоко и ровно дыша. Ривер прильнула к ней, не обращая внимания на крики толпы. Между ушей Анджо она уже видела конец ямы – до него оставалось всего несколько ярдов.
– Давай, Анджо! Давай! Ты сможешь! – закричала Ривер, и у кобылы словно открылось второе дыхание. В морду Призраку полетела грязь, и Анджо выскочила из грязевой ямы бесспорной победительницей.
Кобыла повернулась к ошеломленной толпе.
«Держись», – предупредила она Ривер, а в следующее мгновение встала на дыбы и торжествующе замолотила воздух копытами. Ривер прильнула к ней, крепко ухватившись за гриву, и поняла вдруг, что вовсе не против такой демонстрации превосходства, тем более что зрителей явно прибавилось, а впереди всех с гордой улыбкой стояла и аплодировала ее мать.
Скай осталась на своем камне, но вскочила на ноги, разом растеряв всю свою элегантность. Ривер ожидала от нее убийственных взглядов – и не ошиблась, вот только недовольство Скай было направлено не на нее, а на Призрака. Золотистый жеребец выбрался из грязевой ямы и встал рядом с Анджо, которая ласково коснулась его носом.
Бард все еще с усилием месил грязь и песок в паре ярдов от них. Остальные лошади прервали упражнения и толпились на дальнем конце ямы, наблюдая за происходящим.
Ривер обвила шею Анджо руками.
– Ты самая лучшая, самая умная, самая быстрая и сильная лошадь на свете!
«На свете? Нет. В Табуне? Возможно», – уверенно ответила Анджо.
Ривер засмеялась и выпрямилась.
– Ты заставил нас попотеть, Призрак. – Она потянулась, чтобы погладить шею статного жеребца, когда его поведение вдруг резко переменилось.
Жеребец вскинул голову. Уши прижались к голове. Он копнул землю грязным копытом и с боевым ржанием устремился к Скай так, что напуганные зрители бросились врассыпную.
– Останови его! – закричал Клэйтон, когда Бард наконец выбрался из ямы. Жеребец попытался догнать Призрака, но он исчерпал свои огромные запасы сил и, пошатнувшись, едва не упал на колени. – Останови его! – повторил Клэйтон. – Он ее убьет!
Ривер окаменела. Она была потрясена, но сквозь оцепенение к ней пробился спокойный и уверенный голос Анджо: «Призрак не причинит вреда Скай».
Вокруг кричали; Призрак несся прямо на Скай, которая замерла на своем камне и, как Ривер, была не в силах пошевелиться. Ривер увидела смазанное серое пятно: усталая, заляпанная грязью Скаут мчалась к своей Всаднице.
Золотистый жеребец оказался на камне. Прижимая уши, сверкая белками глаз, он вытянул шею и, остановившись, мощными челюстями схватил что-то с земли. Скай завизжала, а жеребец замотал головой, терзая жирное темное тело ядовитого водяного щитомордника, а потом бросил его на землю и затоптал копытами.
Скаут, спотыкаясь, добежала до камня, на котором стояла Скай, и остановилась. Она дрожала всем телом; блестящие от пота бока тяжело вздымались. Она потянулась мордой к своей Всаднице, которая в немом потрясении смотрела на мертвую гадюку. Затем Скаут повернулась к Призраку. Они медленно соприкоснулись мордами, а потом кобыла с явным облегчением закрыла глаза и поклонилась.