– А, ерунда. Он быстро отрастет. Надо сказать спасибо связи с Баст. Мои… гм… особенности вроде когтей, которые я могу выпускать и втягивать, и улучшенного зрения быстро восстанавливаются в случае чего.
Данита выглянула из-за плеча Мари и уставилась на руку Антреса.
– Какой кошмар!
Он улыбнулся ей.
– Такой царапиной меня не испугать, – сказал он и зашипел, когда Мари ткнула рану пальцем.
– Внутри ничего нет и, кажется, ты ничего не сломал. Похоже, рана чистая – такое чувство, что кто-то просто вырвал у тебя коготь. – Мари внимательно посмотрела на него, заметив, что он не ответил на ее вопрос.
Антрес пожал плечами.
– Значит, повезло, что он так легко отвалился. Он заживет. Обещаю.
– Рану нужно промыть и заново перевязать. – Мари помолчала и спросила: – Антрес, это сделал отец Джон?
– Нет!
– Тогда почему тебя так долго не было? – спросила Данита.
– Я просто задержался в деревне. Я собирался немного поторговать, а к тому времени, как лодки переправились через плотину, рынок уже закрылся. – Антрес посмотрел на Мари. – Отец Джон этого не делал, но он был недоволен. Кажется, вы ему не понравились.
– Меня не впечатлили лидерские качества отца Джона, – сказала Мари.
Антрес хохотнул.
– Неплохо сказано.
– Он рассказал тебе, что произошло? – спросила Данита.
– Свою версию, довольно предсказуемую. Как я понял, у Голубки было видение, которое ему не понравилось.
Мари и Данита быстро пересказали ему события дня. Антрес с отвращением покачал головой.
– То есть он попросил ее о видении, а потом отмахнулся от него и оскорбил вас. Даже для отца Джона это довольно узколобо.
– Мы можем что-то сделать? Как-то предупредить Салишей, которые живут выше по течению? – спросила Мари.
– Есть только один способ, но тогда Салиши могут запретить мне или тем, кого я веду, ходить по реке.
Нежное лицо Даниты резко побледнело.
– Ты собираешься уйти, когда мы доберемся до равнин Всадников ветра?
– Нет, – твердо сказал Антрес. – Я больше не наемник-одиночка. Ты, Мари, Ник и все остальные признали меня. Я часть Стаи.
– Это точно, – сказал Ник, подходя к ним. – Рад видеть тебя на своем месте, дружище. – Тут он поморщился, заметив палец Антреса. – Зараза! Выглядит мерзко.
– Да, но быть дома – лучшее лекарство, – сказал Антрес. На слове «дом» он поймал взгляд Даниты, и девушка ослепительно улыбнулась, а Баст раскатисто заурчала.
– Так что это за разговоры об уходе? – спросил Ник.
– О нет. Я никуда не собираюсь. Я всего лишь имел в виду, что если нам по какой-то причине придется вернуться этим путем – в норы Землеступов или в Древесное Племя, – то мне, скорее всего, не позволят пройти.
– А, отец Джон. – Ник покачал головой. – Мне до сих пор сложно доверять Голубке, но даже я потрясен тем, с каким упрямством он отмахивается от ее видения.
– А если видение Голубки правдиво – а я верю, что это так, – Салиши умрут. Не хочу показаться бездушной – я просто повторяю то, что она видела. Поэтому, оскорбим мы Салишей или нет, это будет неважно, ведь, возможно, они больше не будут контролировать переправу, – сказала Мари.
– И никто не должен ходить по реке целый год, потому что здесь случится что-то дурное, – добавила Данита.
– Но если Всадники ветра нас не примут… – начал Антрес.
– Примут, – прервала его Мари. – Я почти уверена в этом, но я не хочу, чтобы уверенность ослепила меня, как отца Джона. Если Всадники ветра нам откажут, мы найдем другой дом, но в лес не вернемся.
– Назад пути нет, – кивнул Ник. – Но мир велик, и, если Всадники ветра нас не оценят, мы найдем другие земли.
– Но назад не вернемся, – кивнула Мари.
– Тогда вот как мы поступим, – сказал Антрес. – Отсюда до Потерянного озера примерно две недели пути. На подступах к озеру опасные пороги, потому что там меняется течение реки. Раньше там была огромная плотина. Салиши называют ее руины Дневной плотиной. Что-то случилось там в те времена, когда солнце уничтожило древний мир и земля вздрогнула и обрушила мосты и плотины. Течение Умбрии изменилось, и огромный кусок суши с городами древних оказался под водой. У озера расположены последние деревни Салишей. Если мы будем помалкивать о видении Голубки до самой Дневной плотины, отец Джон поверит, что он заставил нас замолчать.
– Но мы не будем молчать, – сказала Мари. – Мы соберем столько Салишей, мужчин и женщин, сколько сможем, и обо всем им расскажем.