– А ничего не стало, – ухмыльнулся мужчина. – Можно было и не лететь. Если совсем коротко, то парень появился у барона примерно с год-полтора назад. Когда конкретно, барон сам не помнит. Его нашли в лесу во время охоты – безуспешно пытался удрать от гоилуса. Вёл себя как умалишённый. Драгр захватил с собой в замок, захотел показать семье дурачка. Через несколько дней парень немного пришёл в себя, заявил, что ничего не помнит о своей прошлой жизни. Барон определил его в слуги, так он и жил. Работал старательно, никуда не лез. Когда барон с сыном приехали в столицу, действительно был проигран в кости по пьяному делу. Вот и вся история.
– Потерял память, значит, – задумчиво потеребил бороду Айнир. – Очень удобно, сразу снимает все вопросы насчёт прошлого. Да и дурачком удачно притворился. Идеально, если нужно куда-то внедриться.
– Куда внедриться, в замок к захудалому барону? – с иронией поинтересовался у Айнира ди Нарм. – Бросьте, он не шпион, шпионы себя так не ведут. Первая заповедь шпиона – не привлекать внимание. То, что парень оказался в столице – не его заслуга, он не мог предвидеть, что его проиграют в кости.
– Может, барон соврал, а на деле с ним в сговоре? – предположил канцлер. – И в кости его проиграли намеренно?
– Не соврал, мы перепроверили его показания, расспросив слуг. Всё сходится, появление у Драгра парня – случайность. Как и дальнейшие события. Опять же, никто не мог предположить, что его определят во дворец, а не на невольничий рынок.
– Таким образом, мы имеем человека с неясным прошлым, которого, вдобавок, признали драконы. И что же нам делать?
– Может, всё же заклинание правды? – приподнялся со своего места верховный маг, однако, натолкнувшись на взгляд трёх человек, махнул рукой и сел обратно, показывая, что не очень-то и хотелось.
– Ты ходил к императору? – спросил глава тайной службы. – Хотелось бы узнать, что он думает.
– Ходил, – поморщившись, ответил канцлер. – Ты прекрасно знаешь, что император уже давно не в том состоянии, чтобы иметь хоть какое-то мнение. Мне показалось, его величество даже не понял, о чём я ему толкую. Формально его согласие у нас есть, он вроде как кивнул на мои предложения, но чисто формально. Нужно говорить с Дарианом, а он сейчас в отъезде. Как специально уехал в тот же день, когда всё произошло.
– Можно привлечь и других принцев, – подал идею Айнир.
– Как только они перестанут волочиться за юбками, проводить всё свободное время в попойках и охотах, я обязательно буду учитывать их мнение. Пока же говорить с ними не о чем. Наследник – Дариан. Когда мы с ним беседовали, он чётко указал мне, что его братьев не следует отвлекать от важных государственных дел навроде дегустации палесского вина разными незначительными мелочами в виде заговоров, войн и распределения казны. И вам я не советую этого делать.
– Так что же нам делать? Ждать наследника?
– Не обязательно. Всё, что происходит в драконьей части дворца, находится в ведение леди Нарриты.
– Перекладываете ответственность на плечи слабой женщины? – усмехнулась всадница.
– Перекладываем, – согласно кивнул канцлер. – Вы единственная, кто имеет возможность не исполнять приказы его высочества. Так-то мы их тоже исполнять не обязаны, но вы сами прекрасно понимаете, чем это в дальнейшем обернётся, когда Дариан займёт место отца. Впрочем, если не хотите принимать решение, можно действительно дождаться принца.
С предложением дождаться принца Дариана канцлер несколько слукавил. Он прекрасно понимал, что Наррита никогда и ни за что не отдаст даже капли своей власти. И уж тем более не позволит распоряжаться в своей вотчине.
– Статус слуги с парня нужно снять, – огласила своё решение Наррита. – Всадницы всегда были благородными, и всадники, если они всё же появятся, также не должны быть простолюдинами. Кем бы он ни был на самом деле, я уверена – он не крестьянин. Слишком правильная речь. Его вообще нельзя было делать слугой.
– Почему же? – возразил канцлер. – Да, сейчас мы знаем о его необычности, но в слуги он попал законно. Сын барона проиграл его в кости.
– Вам следовало бы освежить в памяти законы, господин канцлер. Последние несколько десятилетий о них в Этерии как-то подзабыли. Если барон – просто дурак, то Антоли – жадный взяточник. Подскажите, на каком основании барон определил парня в слуги?
– Ну, он… – начал было канцлер и замолк. Нахмурившись, Милион некоторое время размышлял, а затем тихо выругался.