С ментальной связью с драконом всё вообще было странно. Действовала она только вплотную, уже в паре метров ослабляясь до невозможности управления. Драконы тогда сразу переходили в «автономный режим», не реагируя практически ни на какие команды и занимаясь своими делами. В том числе и поэтому было так важно крепко держаться в седле. Дракона попробуй ещё убей, а вот если сшибить с его спины всадницу – большая часть дела сделана. Если даже девушка не разобьётся при падении на землю, вновь сесть на дракона будет очень сложно. Уже через несколько десятков метров дракон как будто терял наездницу из вида. Одна из теорий жизни драконов как раз предполагала использования ими органов чувств своих всадниц, потому что свои у них слабо развиты. При этом свободные драконы прекрасно справлялись без людей, демонстрируя завидную зоркость и слух.
А может, чудовища так показывали свой характер: мол, не драконье это дело, по свистку к человеку бегать. Сама иди, не развалишься. Битва вокруг? Ну, так ты всадница или кто?
В общем, Гаррах отпадал также, как и общежитие прислужниц. Единственным вариантом оставалась наша башня, к которой я и бежал.
Хотя бежал – это слабо сказано. Я мчался как никогда в жизни, хотя с каждым метром делать это было всё сложнее. Перед глазами собиралась какая-то темень. Иногда зрение практически полностью отказывало и бежать приходилось, ориентируясь на свечение фонарей. Похоже, сотрясение, причём хорошее такое. Удивительно, как Кэтлин вообще мне позвоночник не сломала – била ведь со знанием дела.
Оглянуться и проверить, преследует ли меня девушка, я не мог. Если преследует, то потеря темпа станет фатальной – догонит. Поэтому приходилось бежать вперёд, не разбирая дороги. Подобный бег на длинные дистанции никогда не был моей сильной стороной, а за время, проведённое в слугах, даже имевшиеся навыки сильно подрастерялись. Так что последние пару десятков метров перед главной башней я уже не бежал, а ковылял с разрывающимся от колющей боли боком.
Перед самой дверью в столовую я всё же обернулся и обрадовался – Кэтлин не наблюдалось. То ли она меня не догнала, то ли не решилась преследовать, боясь быть обнаруженной. В отличие от здания, где всё произошло, территория перед главной башней была ярко освещена. Всё видно, как на ладони.
Радовался, впрочем, я не долго, потому как ввалившись в столовую, никого не обнаружил. И это было весьма странно, ведь после ужина всадницы обычно оставались и обсуждали прошедший день. Не все и не всегда, но регулярно.
Несколько секунд я тупо пялился на пустое помещение, не понимая, куда все делись. Потом до меня дошло: ужин давно закончился. Пока я рассказывал сказку, пока болтал с девчонками и дрался с Кэтлин – прошло не меньше пары часов. Сейчас время ближе к десяти вечера, все всадницы сидят по апартаментам и принимают ванну перед сном. Режим в Башнях строгий: после отбоя никаких хождений, посиделок и ночных перекусов. Наррита прекрасно понимает важность полноценного восьмичасового сна и дисциплины. Так вот разочек допустишь полуночные гуляния, потом какая-нибудь всадница во дворец уйдёт не вовремя, потом ещё пара девушек себе лишнего позволят – и в итоге получится не сплочённое драконье подразделение, а группа раздолбаек.
– П-по…– я попытался закричать и позвать на помощь, но лишь свалился на пол и засипел от жуткой боли в горле. Мало того, что задыхался от быстрого бега, так ещё и горло наотрез отказалось производить хоть какие-то звуки. Похоже, Кэтлин весьма расчётливо повредила мне связки, раз я только хрипеть могу.
Тогда что делать, ломиться во все комнаты подряд? Если время действительно полдесятого, то никто не услышит, в ванную звуки не проникают, проверено. Зайти в комнату просто так, наткнувшись на разгуливающей голой всадницу? За подобное меня прикончат на месте, без вариантов. Я даже объясниться не успею, тем более, говорить сейчас не могу. Возможно, на это тоже был расчёт? Проживи я среди всадниц хотя бы годик – другое дело, мой вечерний променад в комнату не восприняли бы как визит извращуги, соскучившемся по женскому телу.