И все же Сирки не сдавался. Зед прилип к его спине и душил его цепью, почти скрывшейся в мякоти шеи. Мэтью пришла ужасная мысль, что еще минута — и голова Сирки будет отрезана цепью. Пот выступил крупными каплями на лицах бойцов, а потом из глаз Сирки закапала кровь.
И все равно Сирки ударял Зеда об стену, хотя ярость его слабела. Напряженные мышцы на черных руках напоминали переплетение корабельных канатов. Сирки издал высокий пронзительный звук, и он все длился и длился — жуткая попытка вдохнуть обратно уходящую жизнь.
Глаза у него стали огромные и красные, как уходящее за горизонт солнце. Потом ноги его подкосились, индиец рухнул на колени — и перестал быть гигантом. Зед не слезал с него, стиснув зубы, согнув мощные плечи, и черное тело вибрировало от усилий принести смерть тому, кто отказывался ее принимать.
Сирки попытался подняться. Он сумел выставить ногу, встать на одно колено, и — невероятно! — начал поднимать с пола себя и Зеда. Но давление рук и цепи Зеда не ослабевало ни на долю секунды, и лицо Сирки внезапно стало восковым, глаза залило кровью, а из ловящего воздух рта вывалился распухший язык. Он мелко трясся, ходил туда-сюда, как хвост гремучей змеи, затем что-то хрустнуло у Сирки в шее. Голова повисла под углом, как было у Джентри, когда его голову отпиливали. Тело великана задрожало, будто от могильного холода. Жуткие глаза уже ничего не видели, и наконец дух Сирки, кажется, отлетел от тела, потому что визжащий хрип оборвался хрустом — сломалась шея.
Зед выпустил цепь — она осталась где-то глубоко внутри. Слез со спины Сирки. Еще миг гигант стоял на коленях, словно до конца отрицая свою смерть. Потом труп качнулся вперед, и каменный пол двинул его с размаху по лицу, и без того уже изуродованному предсмертной гримасой.
Зед рухнул на колени, издав прерывистый стон.
Его сила полностью иссякла.
Но все гуще и обильнее текла каменная пыль. Сверху были слышны потрескивания, и вдруг кусок камня размером с труп Сирки рухнул на дальней стороне камеры, а за ним посыпалась щебенка.
— Надо уходить! — крикнул Мэтью, встал и схватил воина за руку, чтобы поднять на ноги, однако такое ему не удалось бы даже в самой оптимистичной фантазии.
Несмотря ни на какой языковой барьер, Зед понял все и кивнул.
Его внимание привлекло что-то на полу, и он поднял это так быстро, что Мэтью даже не успел рассмотреть.
Потом, обретая собственную силу, сгреб Мэтью за шиворот и вытащил в другой коридор, располагавшийся в дальнем конце справа. Там было темно, хоть глаз выколи. Воин остановился, послышался звук отодвигаемого засова. Зед толкнул дверь.
И она, натужно скрипнув, отворилась в серый свет утра. За ней находился сад и дорожка, ведущая к двери замка. Мэтью пошел вперед, дав Зеду знак поторапливаться.
Он вовсе не рассчитывал на то, что Минкс дождется его, но она все еще стояла у телеги, обрабатывая раны окровавленной тряпкой.
— Хорошо прогулялся? — спросила она язвительно, хотя в голосе послышалось облегчение. — Кретин проклятый! — добавила девушка, и тут увидела Зеда. — Это еще кто?
— Мой новый телохранитель, — ответил Мэтью.
Минкс щелкнула кнутом, приводя упряжку в движение.
Кони понеслись галопом по дороге к гавани, и тут сзади раздался жуткий звук, будто целый ад демонов завопил и завизжал вразнобой. Мэтью и Зед оглянулись — и увидели облако пыли, поднимающейся вокруг замка Фелла. Внезапно откололась часть обрыва, и замок наклонился в сторону океана. Опрокинулась голова кобры на одной башне, потом на другой, на третьей. Полетели чайками куски красной черепицы. Все сводчатые окна, остававшиеся еще целыми, разлетелись вдребезги. С невероятным, невообразимым скрежетом разыгравшаяся стихия оторвала от истерзанных камней половину замка и швырнула вниз, в волны. Обнажилась мебель в развалинах комнат, открылись лестничные колодцы, ведущие теперь в никуда, в серое небо.
— Боже мой! — прошептал Мэтью.
Зед неразборчиво ухнул — должно быть, соглашаясь. Минкс даже не оглянулась:
— Да ну их всех к дьяволу, — бросила она и хлестнула лошадей, добавляя им прыти.
Глава тридцать вторая
Мэтью пришлось признать, что чудеса случаются.
«Ночная летунья», самый красивый корабль из тех, что ему доводилось видеть, все еще стояла у причала. Минкс заехала с телегой почти на самые сходни. Начальник порта, если таковой существовал, сегодня либо не появлялся на пристани, либо бросился проведывать родных.