На этот раз на стук зажегся свет — его пронесли мимо окна. Факелы неумолимо приближались, уже становились видны держащие их люди, но тут отодвинулся засов, приоткрылась дверь, и Берри в лицо уставилась лампа.
— Спасите! — выдохнула девушка. — Умоляю!
Пауза. Казалось, она тянулась сотню лет.
— Что вы здесь делаете?
Голос. Этот глубокий и звучный голос, отдающий команды.
Дверь открылась шире. Лампа осветила черное с белой эспаньолкой лицо капитана Джеррела Фалько. Янтарные глаза, горящие желтым светом, обратились в ту сторону, откуда приближались по дороге два факела.
— Умоляю! — повторила Берри. — Они гонятся за мной!
— Гонятся, — повторил Фалько без малейшей эмоции в голосе. И смотрел так, будто хотел спросить, почему он должен ее спасать. Но тут его губы дрогнули, он заморгал, будто кто-то привел его в чувство хлестким ударом, и сказал: — Заходите.
Берри тенью скользнула в дом. Фалько протянул руку, закрыл за ней дверь и запер на засов. Услышав движение слева, Берри обернулась туда и увидела молодую женщину с кофейной кожей, в желтом платье. На руках у нее был младенец.
— Шафран! — сказал Фалько. — Унеси ребенка в спальню. — Женщина повиновалась немедленно. В комнате, куда она вошла, горела другая свеча. Фалько встал между Берри и входной дверью. — Вон туда, встаньте в угол, чтобы не видно было, — велел он. — Идите, быстро!
Этот голос был создан, чтобы отдавать приказы. Она вошла в спальню — маленькую, но очень аккуратную, со светло-синими стенами, чистой кроватью, детской колыбелью, письменным столом и парой дешевых, но крепких стульев. Берри встала спиной в угол, а Шафран укачивала младенца и смотрела на гостью огромными шоколадными глазами.
Фалько задул свечу. Берри знала, что он стоит в темноте и ждет требовательного стука в дверь.
Проползли тридцать секунд, потом минута. Ребенок заплакал — тихий мяукающий звук, но Шафран заворковала над ним, и плач стих. Глаза Шафран ни на миг не переставали изучать Берри Григсби.
Еще полминуты ожидания.
— Ты от них убегал? — шепотом спросила Шафран.
— Да, — ответила Берри, предположив, что «они» — это как раз те, кто за ней гонится.
— Ходил лес? Где они?
— Да.
— Тихо, — велел Фалько почти неслышным голосом.
— Лес — там смерть. Дорога — там смерть, — сказала Шафран. — Ты туда заходил, ты не выходил.
— Почему? — спросила Берри, вспомнив, как эти четверо навалились на Зеда одновременно. — Что там?
— Знать такое не надо, — ответила Шафран, ничего больше не добавив.
В комнату вошел Фалько. В этом слабом свете он казался очень старым и усталым.
— Я полагаю, они прошли мимо, — сказал он. — Но могут начать стучаться в двери. Вас кто-нибудь видел? — Берри замотала головой. — Хорошо. Где ваш га? Они его схватили?
— Да.
— Я так и думал. Одна бы вы не оказались в лесу. Вам, мисс, следовало оставаться в деревне. Вы так рветесь к… — он замолчал, подбирая слово.
— К чему я рвусь? — спросила она.
— К собственному исчезновению, — пояснил он, приподняв лохматые седые брови. — Как исчезали до вас другие любопытные кошки.
Берри нервно сглотнула слюну. Но следующий вопрос она не могла не задать.
— Что они сделают с Зедом?
— Что захотят. Это уже не ваша забота, если хотите уберечь собственную шкуру. — Фалько взял с кровати одну из двух подушек и бросил на пол. — Спите здесь. Они могут вернуться с собаками. В этом случае… посмотрим.
Он растянулся на кровати, сложив руки за головой. Шафран положила ребенка в колыбель и свернулась рядом с капитаном «Ночной летуньи».
Берри легла на пол и положила голову на подушку.
Заснуть она не заснет, конечно, но лучшего укрытия не придумать. Лежа на спине, она глядела в потолок и видела на нем мелкие трещины, означавшие, что движение острова здесь было ощутимо, как и всюду.
— Спасибо, — сказала она голосом, сорванным после ночных переживаний.
Кто-то задул свечу, и из темноты ничего не ответили.
Глава двадцать вторая
Мэтью был готов и ждал, одетый в темно-серый костюм с тонкими полосками чуть более светлого оттенка. Костюм стал чуть теснее, чем до погружения в соленую воду, но все равно сидел хорошо. Когда в этот ясный солнечный час постучали в дверь, Мэтью открыл ее быстро, потому что знал, чей кулак стучит.
— Доброе утро, — сказал Сирки, слегка наклонив голову в чалме. Сегодня индийский великан был в белых одеждах, чистых как свежий снег. Поблескивали бриллианты в передних зубах. — Надеюсь, вы благополучны?