– Ну что ж, давай, предъявляй свои доказательства. Только покороче и поубедительней. А я послушаю.
Фрэд нахмурился. Он начинал понимать, за что нефтяники буровой Р-4500 так невзлюбили прекрасного марсолога.
– Второе пришествие состоялось в системе Сатурна, – сказал он, собрав воедино запасы терпения. – Которая, как ты, конечно же, должна понимать, расположена куда ближе к Солнцу. И если на Обероне нам был продемонстрирован заключительный акт вселенской драмы по обкрадыванию далекой ледяной луны, то на Япете удалось застать самое ее начало, буквально увертюру. И вот там-то белесых кучевых облаков оказалось предостаточно... так же как и зеркальных ртутных луж, в одну из которых тебе повезло угодить уже здесь, на Марсе.
Алину даже передернуло. Очевидно, воспоминания были не из самых приятных.
– Весьма существенную часть поверхности Япета накрыло огромной линзой из белесой субстанции, до крайности напоминающей груду застывших кучевых облаков...
Фрэд немного помолчал, исподтишка наблюдая за реакцией собеседницы, а затем вдруг спросил:
– Андрей Тобольский. Тебе ничего не говорит это имя?
Алина отрицательно покачала головой.
– А должно? – мрачно осведомилась она.
– Вообще-то, нет. Я спросил так, на всякий случай. А вдруг?
– Ну и кто это?
– Первый пилот контейнероносца «Байкал», оказавшегося в непосредственной близости от таинственного феномена. И одновременно единственный человек, побывавший в самой его сердцевине и сумевший вырваться оттуда живым. Правда, через долгих восемь лет, пролетевших для него всего лишь за какие-то несколько часов. Его отчет об увиденном и пережитом – своего рода Библия для всех исследователей темпор-объекта, – Алина удивленно приподняла бровь. – Именно так окрестили ученые загадочное образование на Япете за его игры с пространством и временем. Так вот, я берусь утверждать, что тот темпор-объект и наша облачная стена – близнецы-братья. Правда, по размерам наш превзошел своего собрата по крайней мере раз в десять. Насколько я могу судить.
Алина серьезно задумалась. Если верить на редкость осведомленному собеседнику, то отрицать очевидное уже никак не получалось. Но и принять слова Фрэда за истину разум отказывался.
– Ну и что же твой Андрей там увидел? – спросила она.
В ее вопросе чувствовался вызов. Словно она надеялась обнаружить брешь в изложенных фактах и почему-то никак не могла этого сделать. Создалось полное впечатление того, что она прямо-таки мечтает о том, чтобы ее разубедили и произошедшее оказалось всего лишь дурной и страшной сказкой. Что вот сейчас она зажмурится, а когда вновь откроет глаза, все будет по-прежнему.
«Даже не надейся, – подумал Фрэд. – Со вчерашнего дня линия нашей с тобой судьбы сделала на редкость крутой вираж. Так, как раньше, уже никогда не будет.»
– Главное из того, что обнаружил Тобольский внутри темпор-объекта, – это, конечно, эйвы, – сказал он.
– ??
– Так Андрей назвал тех, кто повинен в краже куска Оберона и попытке ограбления спутника Сатурна. Луноеды, если говорить попросту.
– Постой, постой... – Алина явно с трудом переваривала свалившуюся на нее лавину удивительной информации. – Ты хочешь сказать, что все эти безобразия – результат деятельности инопланетного разума? Так, что ли?
– Нет, не так, – терпеливо объяснил Фрэд. – Исследователи темпор-объекта сошлись на том, что да, на Обероне и Япете наша цивилизация впервые столкнулась с внеземной жизнью. Однако о какой-то разумной составляющей говорить не приходится. Открытые Тобольским эйвы вели себя скорее как колония насекомых, тех же муравьев, например... или пчел. Просто отгрызали кусок очередного планетоида и волокли добычу к себе в норку... Сначала использовали те источники сырья, что имелись поблизости, а когда они, наконец, полностью исчерпались, срочно понадобились новые, и они нашли их здесь, в солнечной системе. Вот и все.
– Получается, эти твои... – как ты сказал? – луноеды теперь всеми зубами вцепились в наш Марс? Веселенькая перспектива, ничего не скажешь.
– Именно так. Но самое тревожное даже не то, что нас в очередной раз намереваются обокрасть. А то, что теперь объект грабежа расположен еще ближе к Солнцу. А дальше что? Земля?
Алина сморщила носик и вдруг заявила:
– Где мы, а где Земля. Признаться, меня она не слишком волнует. А вот то, что стая каких-то беспринципных эйвов всерьез покушается на мой дом... К твоему сведению, я селенген, и Марс – моя родина. Никакой другой я не знаю. Поэтому, сам понимаешь, мне далеко не все равно, что эти твари хозяйничают здесь, как... как... как где-нибудь у себя на заднем дворе.