«Сколько мужчин отдали бы за подобное удовольствие правую руку, – мелькнула шальная мысль, – а ты... моралист хренов.»
– Нет, – повторил он. – Так нельзя. Я понимаю... ты испугана и боишься оставаться одна. Но это же не повод для... для... Во всяком случае, я не имею никакого морального права воспользоваться твоим состоянием, чтобы... ах, черт! Не знаю даже, как сказать. Может быть, в другое время и при других обстоятельствах... Извини. Если хочешь, я могу побыть с тобой, но только здесь, в кресле.
Фрэд прекрасно видел, что с каждым словом девушка мрачнела все больше, и не знал, как поступить, ощущая себя при этом полным идиотом. С одной стороны, он чувствовал, что прав, что так и в самом деле нельзя. А с другой... с другой испытывал горькое сожаление, понимая, что только что упустил единственный в жизни шанс. Подобного благородства женщины не прощают. А до ненависти, как известно, расстояние не слишком большое. Всего лишь маленький шаг оскорбленной женщины, и большие проблемы для попавшего в немилость мужчины.
«Вот теперь я как никогда похож на строгого «папочку», вздумавшего учить взрослую дочь жизни», – подумал он.
Алина долго молчала. Она неподвижно сидела на кушетке, даже не подумав застегнуть раскрытый нараспашку комбинезон. Фрэд прекрасно видел, что от нанесенной обиды у нее подрагивают кончики губ, и внезапно, словно наяву, снова почувствовал вкус их первого и последнего поцелуя. Сожаление вновь резануло, словно по-живому.
– Дурак, – наконец, сказала Алина. Ровным, совершенно спокойным голосом. – Какой же ты дурак.
– Но я только хотел сказать...
– Неважно, – перебила она. – Не хочу ничего знать. И видеть тебя не хочу. Убирайся.
Фрэд переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить. И не рискованно ли оставлять ее одну в таком состоянии.
– Убирайся, – твердо повторила Алина.
«Наверное, так действительно будет лучше», – подумал Фрэд, повернулся и вышел из каюты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
***
– Поедем направо. Разворачивайся.
– Ну, наконец-то, хоть на что-то решился, – фыркнула Алина. – А я уж думала, ты, как тот самый Буриданов осел, так и простоишь здесь всю оставшуюся жизнь. Ослы, они такие... упертые.
– Прекрати, – поморщился Фрэд. – Тебе самой-то не надоело?
– Нет. Я могу еще очень и очень долго. Если бы Кевин был жив... – она вдруг запнулась, – то смог бы тебе многое порассказать. А если кому-то что-то не нравится, он может просто вырубить связь...
– Возможно, именно так я и сделаю. И упражняйся тогда в остроумии сколько душе угодно.
И он, и она прекрасно знали, что ничего подобного в реальности не будет. Какую бы кучу ядовитых шпилек и прямых оскорблений ни вывалила в эфир разочарованная Алина, объект ее насмешек никогда не позволит себе прервать единственную связующую их нить.
«Когда совершенно неожиданно выяснилось, что рации скафандров снова работают, – подумал Фрэд, – я счел это подарком небес. Или темпор-объекта, что гораздо ближе к истине. Не исключено, что внутри таинственного туманного образования происходят какие-то бурные процессы, побочным эффектом которых стало вначале полное радиомолчание, а затем столь же неожиданная его отмена. Скорее всего, это случилось именно в тот момент, когда Алина вдруг сумела достучаться до Итана. И тогда восстановление связи казалось воистину благом... Однако теперь, после на редкость содержательного, в основном одностороннего, общения с нашим прекрасным марсологом, в последнем я далеко не уверен. Тишина в наушниках – что может быть лучше! Но не разговаривать же жестами, в самом-то деле...»
– Идиотская затея, – заявила вдруг Алина. – И исполнение соответствующее. На что ты рассчитывал? Что засевшие за стеной замечательные луноеды примут тебя с распростертыми объятиями? Увидят, обрадуются, захлопают в ладоши... – или что там у них? – и закричат: «О-о-о! Да это же сам Фрэд Ньюман, супергерой, спаситель галактики, которого мы так долго ждали! Эге-гей!» Озаботятся твоими проблемами и немедленно уберутся восвояси. Так что ли?.. Не-ет, то-то и оно... не нужен ты им, плевать они хотели и на тебя, и на нас всех вместе взятых. Можешь сколько угодно биться головой об стену либо кричать что-нибудь вроде «Сезам, откройся» – никто тебя не услышит. А вообще-то... не хочешь попробовать? Давай! Вдруг получится. Затея как раз на уровне твоего интеллекта.
– Я сказал, прекрати, – мрачно произнес Фрэд.
– А если нет, то что? Возьмешь ремень и выпорешь, как строгий папаша нерадивую дочь? Жаль, не могу снять скафандр... по голой попке-то оно куда эффективней. И гораздо сексуальней.