В ушах его раздался треск дерева, и щепка, попавшая в лицо, привела старика в чувство. Он увидел, как какой-то маленький мальчик, упав на колени, удержал щитом удар меча. Латник, выругавшись, вынул меч из щита паренька и мощным ударом руки о щит отбросил его к краю стены. Партатуя, удерживаемый лежа на спине двумя мужами, был скован в движениях. Правой рукой он притянул к себе противника и оставшимися целыми передними зубами вцепился ему в нос, да так, что тот взвыл и отпустил его руку.
Пока латник отвлекся на мальчика, Партатуя выхватил привязанный к бедру кинжал и вонзил его в паразита, уцепившегося в левую руку. Поднявшись, он метнул меч в огромный силуэт, закованный в сталь. Меч только лязгнул о плечо громадины и отлетел в сторону. Великан перевел свой взгляд с мальчика на старика. Тот, улыбаясь, постучал в щит, который выронил Мазсе, призывая гиганта к себе. Откуда-то выскочили еще двое мечников, но Партатуя убил их тремя взмахами меча.
Латник, не спеша, приближался к старику. Шлем его с металлическим звоном упал на камни. Дальше Партатуя наблюдал, как маленький мальчик, запрыгнув на огромную груду металла, легко и непринужденно провел лезвием по горлу, тем самым поставив на колени столь могучего воина. Он упал, зажимая горло одной рукой, второй пытался дотянуться до выроненного меча, царапая пальцами камень. Партатуя вознес меч над головой великана и избавил его от страданий.
Взгляд Мазсе привлекла толпа латников, взбирающихся по лестнице на стены с внутренней стороны замка. Тут Мазсе увидел, что со спины подоспели воины Партатуи. Они бросились вперед, рубя и убивая врагов. Натиск неприятеля был мощным и стремительным, это были закованные в сталь ветераны, и тяжело было найти в доспехах их уязвимое место, чтобы направить клинок. Мазсе успел убить еще двоих, во всяком случае, он видел, как они упали, прежде чем латники начали стремительно оттеснять их, убивая сератаев одного за другим. Партатуя ругался, выкрикивал проклятия, раз за разом пытаясь пробить доспехи латников.
Дождь все усиливался, как вдруг откуда-то послышался протяжный гул. Это был еще один трубящий в рог дозорный.
— Лестницы прибыли! — сказал Партатуя, не дав Мазсе самому об этом догадаться.
Но враг продолжал напирать. Мазсе удалось вонзить свой клинок в глаз кому-то из мечников, но на его место тут же встал другой латник.
— Заряжай! — донеслась откуда-то с башни на стене протяжная команда.
Над головами пронеслась молния, и мальчик увидел Араме, в доспехах казавшегося еще больше своего роста. Волосы его, не то от дождя, не то от крови мокрыми прядями спадали на плечи — сейчас они казались еще темнее, чем были прежде. Он с оставшимися силами захватил сторожевую башню.
— Пли!
Сотни стрел, свистя, встретили неприятеля, поднимающегося по каменной лестнице на стену.
Партатуя, воспользовавшись минутной слабостью и растерянностью врага, скомандовал наступление. Сератаи, крича и вопя, ринулись на испуганных антерольцев. Они валили их на спины, топтали и рубили, сбрасывали со стен. Одни начали отступать, другие шли вперед, осыпаемые градом стрел. Антерольцы потеряли инициативу в этом сражении.
И вот уже два брата встретились у лестницы, ведущей в город, давя и убивая противника. Третий дозорный протрубил в рог.
«Ворота пали», — подумал Мазсе.
Тысячи конных сератаев во главе с Акиннаезом ворвались в город, убивая каждого, кто вставал у них на пути. Конница, не останавливаясь, промчалась до центральной площади, сметая всех и вся.
Антерольцы бросали оружие и знамена, бежали из последних сил. Те немногие, кто сохранил достоинство и мечи в руках, сражались и умирали в стенах замка. По городу лились реки крови, везде лежали убитые или стонали умирающие. В дома вламывались, горожан вытаскивали из подвалов.
Когда битва начала затихать, и Мазсе вместо обученных воинов попадались лишь селяне с вилами, кто-то вдалеке прокричал:
— Антерольский король мертв!
«Бой окончен. Город взят!» — подумал Мазсе.
Кое-где в городе еще слышался звон мечей. Внезапно мальчик увидел того бойца, стоявшего рядом с ним в осадной башне. Он был уже верхом на коне и куда-то скакал галопом.
— Где Скилур? — окликнул его Мазсе.
Промчавшись мимо, всадник все-таки обернулся, по-видимому, узнав мальчика, и крикнул:
— Погиб он, стрелой сраженный!
«Как погиб? Не может быть. Скорее всего, он его перепутал с кем-то другим, мало ли Скилуров в орде», — Мазсе как можно скорее прогнал прочь дурные мысли.