— Вставай давай! — кричал на Мазсе Скилур, стягивая его за ногу с кровати.
Мазсе понял, что сон развеялся, лишь когда упал на деревянный пол.
— Одевайся и выходи, у нас мало времени, всего день до отъезда.
Мазсе с горечью и досадой посмотрел на брата, мысленно проклял сон, жару, грязный и пыльный пол, на котором оказался, перевернулся на живот и пробормотал сквозь зубы что-то похожее на согласие.
Скилур, не разобрав ответа, посмотрел на Мазсе так, как родители смотрят на капризных детей, и молча вышел.
Закрыв глаза и немного помедлив, будто пытаясь вернуться в свой сон, Мазсе наконец-то поднялся. Он отряхнулся и начал одеваться. Открыв сундук с вещами, он с досадой заметил, что выбор очень скуден. Три жилетки из кожи, накидка из овечьей шерсти, две пары льняных брюк, две пары сапог, одни подбитые шерстью. Мазсе предпочел остаться в том, в чем был одет вчера.
Затем он размотал завернутый в черную ткань меч. Блики солнца отражались от лезвия, на эфесе красовался крылатый дракон, а рукоять была сделана из красного дерева. Отец всегда говорил ему держать оружие и доспехи в наилучшем состоянии.
Этот меч он подарил Мазсе, когда тому исполнилось двенадцать. Тогда он был для него еще слишком тяжел, но теперь благодаря упорным тренировкам он обращался с ним так же хорошо, как с деревянным.
Мазсе снял со стены щит из сосновых досок, обитый железом для прочности. Щит выглядел так, будто пережил десятка два боев, но все еще был крепок и прочен. Он посмотрел на лук, лежавший на столе.
«Сегодня брат хочет убедиться в том, что я не посрамлю его в бою. А в моей меткости он сомневаться не смеет», — подумал Мазсе.
Выйдя на улицу, мальчик оценил тот прохладный воздух, которым была наполнена его комната. В горле у него сразу пересохло, и он пожалел, что так быстро вышел на поединок с братом.
Скилур разминал плечи, выполняя размашистые движения мечом. Доспехов на нем не было, только штаны из темно-синего шелка, скорее всего, добытые в каком-то набеге на караван торговцев с юга. На ногах красовались сандалии с серебряными застежками. Меч был слегка изогнут — таким удобнее рубить, но хуже парировать удары.
— Наконец-то. Готов? — спросил Скилур, надевая на руку каплевидный щит с изображением черного всадника на белом коне.
«Какой же он огромный. Будет непросто свалить его с ног», — подумал Мазсе.
— Да, приступим, — с опаской ответил он.
Скилур, будучи почти на голову выше Мазсе, двигался быстро и наносил сильные и размашистые удары. Первый пришелся в щит Мазсе и чуть не сбил его с ног. Лучше уворачиваться — понял мальчик.
Удар, еще удар — Мазсе с привычной ловкостью увернулся от обоих. Третий удар пришелся чуть выше головы.
«Будь я выше, лишился бы половины черепа», — подумал мальчик.
Скилур нанес два рубящих удара сверху, Мазсе прикрылся щитом. Брат ударом ноги повалил его на землю, тут же нанес еще удар. Мазсе перекатился, неуклюже поднялся. Не успел он выдохнуть, как Скилур снова накинулся на него.
Мазсе уворачивался, отбивал и парировал удар за ударом. Упав на колено под тяжестью очередного выпада, нанес удар по левой ноге брата, но тот лишь приподнял ее, и меч не достиг цели.
Мазсе замахнулся, чтобы нанести новый удар, но Скилур толкнул мальчика щитом, разбив ему губу. Быстро поднявшись, Мазсе парировал очередной удар, сделал резкий выпад, который Скилур непринужденно отвел щитом в сторону.
Рубящий удар сверху, и мальчик снова припал к земле.
Скилур отводил левую руку чуть назад, пытаясь придать еще большую силу новому удару. Он бил все яростнее, будто пытаясь сломать уже и так практически онемевшую от боли руку брата.
Каждый удар прибивал мальчика все ниже к земле. Скилур отводил руку все дальше и дальше, пока в один момент и вовсе опустил щит после выпада, тем самым раскрывшись для атаки.
Мальчик, воспользовавшись мгновением, резко поднялся с колен и, отбив в сторону меч брата, ткнул острием лезвия прямо в горло. Скилур растерянно попятился назад, понимая, что одно неверное движение — и лезвие проткнет ему гортань.
Шаг, другой, а Мазсе, не убирая меча, продолжал его преследовать. Скилур сделал еще шаг и, споткнувшись, упал на спину. С удивлением посмотрел на брата и засмеялся.