Стоило ему закрыть глаза, как мальчик оказался в стране снов. На этот раз он скакал по степи, размахивая своим мечом. Ища себе достойного противника, он оббегал одну деревню за другой, осматривал каждый шатер и палатку в надежде найти хоть кого-нибудь и с ужасом начал понимать, что вокруг нет никого, ни единой души. Он звал братьев, всех братьев, даже Нессиоти. Когда ему никто не ответил, он начал искать мать и сестер, но и их не нашел. Бегая по Аббию, он не заметил, как где-то оставил свою лошадь и потерял меч. Внезапно мальчик ударился в чью-то грудь и упал на землю. Он медленно поднял глаза и увидел бледного человека с высохшим лицом в ламеллярных доспехах своего отца.
— Не такой участи я хотел для тебя. Вот, ты обронил это, — протягивая потерянный меч, произнес бледный воин.
Мазсе молча смотрел на свой меч в его руке.
— Я наблюдаю за тобой, за всеми вами. Это я сделал для тебя. Из этого дерева сератаи делают лучшие луки.
Высохший человек протянул вместе с мечом изогнутую деревяшку с причудливым орнаментом. Мальчик нерешительно взял преподнесенные ему подарки. И как только он это сделал, призрак рассеялся, словно дым, а Мазсе открыл глаза и увидел, что войско уже снимается с лагеря и готовится снова выдвинуться в путь.
Пройдя на северо-восток от реки еще полдня, Мазсе и его братья прибыли к лагерю Акиннаеза. В километре от лагеря их встретил небольшой отряд сопровождения в количестве пятидесяти человек. Старший — некто, представившийся Марсагетом, коренастый, невысокого роста, чуть повыше Мазсе, с огромным золотым медальоном на груди, в центре которого красовался шестигранный изумруд. На вид ему было не больше сорока, но в бороде была густая проседь.
— Царь приказал разбить вам, вождь Араме, свой лагерь в пятистах шагах от его лагеря. Пусть пока ваши воины обустраиваются, а вы приглашены на военный совет вечером и на ужин к царю с другими вождями. Акиннаез лично хочет поприветствовать и поздравить вас с избранием, а также еще раз выразить свои соболезнования по поводу смерти Теорека. Примите и мои личные соболезнования, мы с вашим отцом не раз сражались плечом к плечу.
— Спасибо за ваши соболезнования, вождь Марсагет. Я немедленно прибуду к царю, — проговорил Араме.
Марсагет склонил голову ему в ответ в знак уважения, развернул лошадь и направился назад в лагерь.
— Нам не довелось раньше воевать с тобой, Араме, но теперь, я надеюсь, между нашими племенами будет крепкий союз! — удаляясь, прокричал Марсагет.
— О чем это он? — спросил Скилур.
— Да кто ж знает. Отец никогда не любил его, — выпалил Араме. — Руководи обустройством лагеря, проследи, чтобы мой шатер был ничуть не хуже, чем у Марсагета. А я пойду засвидетельствую свое почтение нашему царю.
Лагерь поставили уже до захода солнца, как раз перед возвращением Араме. Шатер вождя действительно был великолепен и уступал лишь кочевому дворцу Акиннаеза. Купола шатра были сшиты из красного бархата и отделаны лисьим мехом. Внутри были разложены цветные подушки и матрацы, захваченные у южных торговцев. Посуда была из белой керамики Восточных королевств, а стол и кресло вождя были выполнены из черного дерева, привезенного с севера.
Приехав от царя, Араме был задумчив и раздражителен пуще прежнего. Он спрыгнул с коня, отдал его первому попавшемуся всаднику с распоряжением вернуть в конюшню.
— Скилур, собери знать, я жду вас в шатре. Нам многое нужно обсудить, — сказал Араме и вошел в свой шатер.
— А я могу поприсутствовать на вашем совете? Отец всегда брал меня на совет со знатью, — с жалобным видом произнес Мазсе.
— Думаю, что можешь. Тебе нужно привыкать к подобному. Смотри, слушай и запоминай, в разговор не встревай, говори только в том случае, если тебя спросят. Даже если тебе кажется, что твои идеи достойны того, чтобы их выслушали, молчи. Ты все понял? — произнес Скилур.
— Конечно, как скажешь, брат, — с довольным лицом ответил мальчик.
Вскоре все собрались, младшие всадники подали к ужину дюжину жареных птиц, четыре кувшина с вином и по одной жареной рыбе на человека. Не считая братьев, Мазсе увидел десятерых знатных всадников, каждый привел не меньше двух сотен конных воинов. У Партатуи их было и вовсе триста.
— Соратники мои! — начал свою речь Араме. — Завтра, за три часа до восхода солнца, мы нападем на замок врага и захватим его. Противник располагает десятью тысячами пеших воинов, из них лишь половина — рыцари. В городе несколько десятков тысяч горожан, и у каждого есть чем поживиться. Акиннаез отвел нам роль авангарда, поэтому мы будем биться в первых рядах и первыми взойдем на стены замка. Мы воспользуемся построенными осадными башнями, чтобы взять город!