— Акиннаез хочет кинуть нас, как кусок мяса, на растерзание антерольским псам? — возмущенно спросил Савлий, не столь давно занявший место своего умершего отца в совете.
Араме положил руку на его плечо и, сжав пальцы, сказал:
— Нам оказана великая честь вести за собой орду сератаев! Неужели ты не рад такой славной битве?!
— Рад, конечно! Славная будет битва, — сжимаясь от боли, прошипел представитель знати.
— Как только мы примем основной удар на себя, и войска противника начнут стягиваться к нам, главные силы Акиннаеза выйдут из лесов, что на севере и северо-западе Антерола, и по лестницам взберутся на стены, захватят западные и северные ворота. А дальше наши всадники начнут резню в городе.
Вся знать, видя силу Араме, начала выкрикивать его имя, стучать по столу, даже Савлий, разминая плечо, выкрикнул пару одобрительных возгласов в сторону вождя.
Воины ели, пили, спорили, кто сколько рыцарей убьет и кто падет первым. Когда на столе все было съедено, Араме повелел убрать остатки, поблагодарил знать и велел всем хорошенько выспаться перед боем. Когда последний всадник покинул шатер, вождь попросил братьев остаться.
— Я сегодня видел Нессиоти. Он восседал по правую руку от Акиннаеза и все что-то нашептывал ему на ухо… А тот только делал хмурый взгляд и кивал в ответ. Этот предсказатель внушил Акиннаезу, что если мы не пойдем авангардом, то все его войско падет у стен Антерола. Он хочет всю нашу семью погубить. Так и хочется свернуть ему шею. Я не верю, что он брат нам, — гневно выпалил Араме, сжав медный кубок с вином.
— Так Акиннаез ждал нас не для мести, выходит, — усмехнулся Скилур.
— Он не захотел богов гневить. Мне об этом рассказал Марсагет. И вот еще что, брат мой. Акиннаез приказал, чтобы ты женился на сестре Марсагета, дабы укрепить прочность наших племенных союзов.
— А меня спросить не надо было?! — выпалил Скилур.
— Акиннаез уже давно все за всех решил, или Нессиоти, кто их знает, — махнул рукой Араме и допил остатки вина из смятого кубка. — Но до этой свадьбы еще дожить надо. Впереди тяжелый бой, мы потеряем как минимум половину всадников. Мазсе, ты останешься в лагере.
— И не подумаю! Как я потом буду в глаза вам смотреть? Я проделал этот путь не для того, чтобы отсидеться в лагере.
Араме ничего не ответил, а только махнул рукой и скомандовал:
— Убирайтесь отсюда оба!
Братья вышли, Скилур одернул Мазсе за плечо и сказал:
— Ночью, когда мы будем набиваться в башни, не занимай первых шеренг. Все, кто рвутся сразу в бой, всегда погибают. Держись меня, далеко не уходи, мне будет тяжело сражаться и искать тебя, чтобы спасти.
— Если ты дерешься так же, как и в поединке со мной, то тогда тебе придется постараться, чтобы не отстать от меня, ведь мне точно будет некогда спасать тебя, брат, — съязвил Мазсе, вывернувшись из-под руки Скилура.
Когда Мазсе уже не было видно в темноте, Скилур посмотрел на небо и прошептал так тихо, будто бы боялся, что его кто-то услышит:
— Помоги нам, Всадник. Защити нас. Не дай матери схоронить еще сыновей в этот день.
Глава 2
Раскаты грома сотрясали землю. Воины смотрели на небо в ожидании дождя, но Великий Всадник молчал. Мазсе не выпускал из вида Скилура. Они были почти на самом нижнем ярусе осадной башни.
«Не лезь на рожон, держись меня», — звучал голос Скилура в голове у Мазсе.
Сердце колотилось с бешеной скоростью, ноги казались ватными.
— Страх перед битвой — это хорошо, — говорил отец. — Именно благодаря ему мы живы. Главное — не дать ему перерасти в панику. Из-за нее мы гибнем.
Под прикрытием грома и ночи войска толкали башни. Не было звезд, луну закрыли тучи. Гром громыхал так, что трещали стены осадной башни.
— Всадник гневается, — со страхом произнес какой-то воин, стоявший рядом.
— Не гнев то, но благословение! — с дикой уверенностью произнес Скилур, ударив в щит.
Он воодушевил войска, как будто сам Всадник говорил его устами. Остальные подхватили его призыв и начали стучать по щитам мечами. Мазсе чувствовал общий настрой, в воздухе витал дух битвы. Ему хотел скорее ринуться в самое пекло. Не было больше страха, была лишь жажда крови и непоколебимая уверенность в победе.
На середине пути Мазсе услышал, как кто-то долго и протяжно протрубил в рог. Они подняли тревогу, понял Мазсе.