Батальоны не стреляли, и по ним не стрелял никто. Они мчались по дну лощины, и их не было видно.
Через полкилометра, когда они выйдут из неё, где лощина выходит на ровную, хотя и холмистую, степь, они откроют огонь по немецким танкам в лоб. И окажутся, естественно, и сами под огнём «тигров».
Волохов всегда очень тщательно и детально готовил каждую операцию. Он уже не спал четыре ночи. Урывками, может быть, чуть вздремнул, сидя у карты. Но ко сну его не тянуло. Возбуждение пересиливало усталость. Бой начинался с рассвета и прерывался ночью, когда невозможно было ни стрелять прицельно, ни двигаться. И тогда, при свете фонарика, порой прямо внутри танка, Волохов анализировал проведённый бой, набрасывая на карте направление и фронт боя, и директиву, боевой приказ на завтра. И сразу же неподалёку, в поставленной тут же палатке, проводил ночью совещание командиров частей, входящих и приданных его соединению. Уточнял, согласовывал и в итоге ставил задачу на завтра.
...Несколько дней назад его танковую дивизию, усилив дополнительными подразделениями общей численностью в сорок «тридцатьчетвёрок», передали в распоряжение Центрального фронта.
— Товарищ генерал армии, командир 12-й танковой дивизии генерал-майор Волохов прибыл в ваше распоряжение. Дивизия укомплектована по штатам военного времени.
— Здравствуй, Денис Андреевич! Второй раз этим летом встречаемся.
— Да, товарищ командующий.
— В общем, так, комдив! Получи в штабе приказ для своей дивизии. Завтра с рассветом в бой. Ночь — на подготовку и к рассвету — быть на исходных позициях. В состав танковых объединений не включаю. Пока — в резерве фронта.
— Слушаюсь, товарищ командующий!
— Участвуешь в контрударе против девятой немецкой армии. Мы уже практически сорвали их операцию «Цитадель». Но битва будет не быстрая, и не лёгкая. Твоя дивизия пойдёт между населёнными пунктами Ольховатка и Поныри.
Ростом он был даже повыше Волохова. Крупный, всегда улыбчивый, генерал Рокоссовский сейчас, однако, смотрел холодными и пронзительными глазами, в которых улыбки не было.
— Понятно, товарищ командующий.
— Направление дано. Всё остальное — сам. Главное, не останавливаться. Несмотря ни на что! Ну и, конечно, — командующий впервые слегка улыбнулся, — сохранить танки.
Оба понимали, что наступать, при любых условиях не останавливаясь, навстречу германской танковой ударной группе и сохранить при этом свои танки — невозможно. У немцев, особенно на «тиграх», мощные, крупнокалиберные орудия.
— Слушаюсь, товарищ командующий.
— Удачи тебе!
— Спасибо.
Рука у Рокоссовского была сильная и жёсткая, как и у Жукова... Хотя внешне они сильно отличались. Жуков почти всегда был суров, редко улыбался. Рокоссовский был веселее, улыбчивей. Но глаза... Пронзительные и холодные, подчас ледяные, они говорили о непреклонной воле этого человека, проницательности, уверенности в себе, неумолимой жёсткости в достижении цели, победы, в выполнении поставленной задачи.
Два батальона вытянутым клином проносились через лощину, приближаясь к выходу из неё, прямо в тяжёлый бой. Волохов заранее отыскал этот длинный овраг на карте и проложил через него центральную директрису атаки. Несколько раньше части дивизии двинулись параллельными курсами по флангам. Почему раньше? В этом и была оперативно-тактическая суть манёвра.
В тот момент, когда фланговые танки Волохова, идущие справа и слева от него, затеют артиллерийский бой с противником, стреляя на ходу, из лощины в лобовую атаку выйдут два усиленных танковых батальона. Внезапно, на выходе из лощины развернувшись в цепи, и открыв беглый огонь. Внимание противника сразу же будет перенесено на фронтальную атаку. А фланговые колонны совершат охват, отрезая первую волну «тигров». Вторая волна пойдёт с интервалом, который и позволит танкам Волохова, участвующим в охвате, не попасть бортами под огонь второй, следующей немецкой танковой лавины.
Уже далеко не в первый раз в этой войне, и даже не в десятый, применял Волохов этот оперативно-тактический приём. Отрабатывал в танковых атаках то, что его учитель и наставник — генерал Маннергейм — применял и отрабатывал в Первой мировой в кавалерийских боях. Кавалерия и танки — мобильные, быстро движущиеся, по сравнению с пехотой, части. А потому вполне естественно было основу приёмов, отработанных и признанных в кавалерии, использовать и в современных танковых боях. Однако далеко не все военачальники понимали эту истину, казавшуюся Волохову простой и понятной.