Он не боялся пить кофе даже перед сном. Его не мучила бессонница. Устав от длиннющего рабочего дня, заснул, как убитый, едва добравшись до спальни.
Последней мыслью засыпающего великого труженика, барона, генерала и регента Маннергейма была его поездка в середине февраля в Стокгольм, Копенгаген, Христианию.
Засыпая, он уже видел воочию красные черепичные крыши страны Андерсена и острые шпили готических храмов Стокгольма.
16. ВОЛЯ ВИКИНГОВ
1919. Февраль.
— Господин регент! Я с удовольствием вручаю вам почётный орден Серафимов за ваши выдающиеся заслуги в деле укрепления и развития дружеских связей между нашими старыми братскими странами. — Король Густав V говорил красивым и мягким баритоном. Он был высокого роста, как и Маннергейм, что позволяло ему не смотреть на генерала снизу вверх, как это приходилось многим. Да и по возрасту королю, пожалуй, было, как и барону, около полувека. — Господин генерал! Ваши усилия по укреплению братской нам Финляндии как независимого государства поистине велики. Уверен, что история высоко оценит ваш труд, который заложит основы свободного и сильного финляндского государства.
Маннергейм видел, что король даже немного взволнован, и ему это было приятно. Он и сам волновался, хотя для волнений причин не было. Разве что, торжественность момента. Швеция всегда была сильным государством, дружеским, но и не простым соседом. Особенно, если помнить об извечных территориальных, если не спорах, то сложностях и тонкостях межгосударственных отношений. Прежде всего, в части Аландского архипелага.
Барон хорошо понимал, что его поездка к скандинавским соседям в нынешней сложной, даже переломной, обстановке в Европе и, прежде всего, в его Финляндии, очень важна. Эти переговоры наверняка будут отмечены дипломатическими ведомствами ведущих государств Европы и, бесспорно, окажут благотворное действие на их отношение к Финляндии. И по поводу Соединённых Штатов можно предположить то же самое. Может быть, и не очень повлияют, но как положительный фактор будут учтены. Одно дело — просто Финляндия, а другое — Скандинавия вместе.
Конечно, это не Союз, не коалиция. Но такие поездки всегда сближают страны, их взгляды на политические проблемы и интересы.
Король вручил Маннергейму орден Серафимов, немного отступив от протокола. Он знал о регенте и генерале многое. Подробно помнил о его личной решающей роли в разгроме красного мятежа в январе восемнадцатого, в создании финляндской армии. И очень хорошо себе представлял эту сложную и крупную политическую фигуру. И даже жёсткая позиция Маннергейма в отношении Аландского архипелага, раздражавшая короля, одновременно укрепляла его уважение к генералу. Король вынул из большой голубой коробки светло-голубую ленту и с улыбкой надел её на регента, который, чуть склонив седеющую голову перед шведским королём, принял эту ленту на плечо и грудь.
На банте ленты, мерцающей нежным муаром, сиял золотой знак ордена — крест с покрытыми белой эмалью лучами, расходящимися на концах по принципу креста мальтийского, и четырьмя золотыми головками ангелов между лучами креста. Венчала крест золотая шведская корона. В центре знака ордена на голубом эмалевом круге светились три буквы. Может, они и не светились, но барону это виделось именно так. Буквы JHS. Он сразу понял, что они означали: «Иисус спаситель людей».
В коробке лежала звезда к ордену.
Маннергейм, уже тогда имевший немало орденов, был, однако, этой наградой очарован. Нечто возвышенное было и в надписи на ордене. Но через мгновение он уже снова был не во власти эмоций.
После паузы в несколько секунд он сказал:
— Я благодарю вас, Ваше величество. И в благодарность за ваш поистине неоценимый и благородный вклад в дело мира и демократии в Европе, за вашу братскую поддержку Финляндии в любые трудные времена, за ваши усилия, помогающие развитию и укреплению Скандинавских государств, имею честь вручить вам Большой крест Белой розы Финляндии на цепи. — Маннергейм сделал шаг к королю. — Разрешите, Ваше величество! — и осторожно надел золотую цепь с орденом на шею монарха. Окружавшие короля сановники почтительно склонили головы.
Густав V поправил очки, барону даже показалось, несколько смущённо.
— Благодарю, господин регент. — Король был снова сдержан, спокоен, голос его опять был ровным и негромким.