А Волохов остался. Солдатский полковой комитет, который был создан даже в гусарском полку, упросил полковника остаться командиром. Правда, из желающих воевать в Красной армии сформировали только три, да и то неполных, эскадрона — человек по сто двадцать. Но это всё-таки была ударная сила. Опытные, обученные, вооружённые гусары.
Не то чтобы все они хотели воевать за революцию. Просто большинство из них ничего не умело делать, кроме как воевать. Да и идти им, многим из них, было некуда. Семьи затерялись в чудовищной круговерти войны и революции. Да и сами к полку уже привыкли. Харч есть и крыша всегда над головой. А с оружием и товарищами в лихое время спокойнее. Многие вообще были холостыми — молодёжь. Ну, теперь-то и состав полка изменился, и людей уже около семисот. Четыре эскадрона.
Так случилось, что и Волохов женат не был. Когда в четырнадцатом он, будучи уже штаб-ротмистром, командовал эскадроном в полку лейб-гвардии Гродненских гусар, ему было всего-то двадцать пять лет. Он побывал на балах в Санкт-Петербурге и в Москве, когда ещё учился в Николаевском кавалерийском училище, которое окончил и его кумир, Маннергейм. Да и когда служил Волохов в центре России. Бывал на балах и в Варшаве, где гвардейская бригада барона Маннергейма, куда входил и Гродненский полк, располагалась перед войной.
Но вот всё так — погуляет, потанцует, попьёт шампанского и водки, и снова — в полк. Полк и был ему единственным родным домом. Как и многим его товарищам по оружию. Оставались где-то под Москвой его родители, из обедневших дворян, он иногда им писал. Но письма в обе стороны шли долго и доходили редко. Понятно, война. Она нарушает и жизни, и судьбы, и всякий другой порядок.
— Денис Андреич! — Это вошёл комиссар Седов. Он воевал с Волоховым с весны и оказался умным, нормальным человеком, без лишних амбиций. А комиссар в полку — не подчинённый командира, а тот, кто ему помогает, но и контролирует.
— Срочное дело тут. Я только что из штаба дивизии.
— Да ты присядь, Сергей Иваныч, отдышись хоть...
Располагался полковой штаб в широком сельском доме.
Хозяин воевал где-то, скорей всего за белых, потому как всё-таки дом зажиточный, две коровы, овцы. Кроме хозяйки с детьми, старик ещё в доме жил. Их не трогали, а где младший хозяин, шибко и не допытывались. Так удобнее всем.
Хозяйка подала командиру и комиссару чай, нарезанный хлеб солдатского пайка, сало, сахар.
Хата сияла чистотой. Белые струганные лавки были накрыты, как и стол, льняными рушниками, полотенцами и салфетками с вышивкой.
— Разрешите!
— Входи, Пётр Петрович, как раз начальник штаба вовремя. Ну, Сергей Иваныч, какие такие срочные новости из штаба дивизии? Теперь руководство полка в сборе. Начштаба наш чутьём чует, когда он нужен. — Волохов улыбнулся.
— Значит так. Приказ начдива товарища Куропаткина: срочно в соседнее село, — комиссар достал, развернул карту, — вот оно — Васильевка, в полусотне вёрст от нас. Там банда. Какой-то новый атаман — Бельский. Всех, у кого мужчины в Красной Армии, пригрозил повесить. Троих уже расстрелял... Вот такие дела.
— Понятно. А сколько у него сабель? Неизвестно?
— Точно не знают но, как будто сабель двести. Полка нашего, чтобы раздавить его, хватит вполне.
— Хватило бы и эскадрона. Но нам всё равно в поход. Так что ударим тремя эскадронами. Чтоб никто не ушёл.
— Хорошо, командир!
— А наша переброска на юго-восток, навстречу Врангелю, не отменяется, комиссар?
— Да нет, этот приказ начдив не отменял.
— Значит, полком и ударим.
— Когда, Денис Андреевич?
— А вот чайку попьём и по коням.
— Хорошо. Разведка дивизии донесла об этих расстрелах. При мне докладывали начдиву. Как раз и сообщили, что бандиты перепились и зверствуют...
— Дай команду, товарищ Шагов, срочные сборы. С обозом. Потому что уходим совсем. На всё даю один час. Всё понятно?
— Есть!
Начальник штаба встал.
— Что-то я этого Бельского не слышал?..
— Да вот, какой-то новый появился. Злой, говорят, очень.
— Ну, мы его злость окоротим! Они шибко злые с безоружными. Да с женщинами.
Вернулся Шагов.
— Приказ будем писать?
— Не надо. Потом, если что, оформим. И комиссар здесь. Садись чайку-то попей. Веселей в дороге будет.
Сгущались сумерки, удобное время для атаки. Пока до места — часа два ещё пройдёт. Правда, самое удобное — под утро. Но и так хорошо. Темнота ведь.
В двух верстах от места атаки оставили артиллерию полка и обоз. И охрану, конечно.
Без говора и шума, тихо отправились брать банду.
Часовых зарубили сразу, кто-то из них успел выстрелить, и эскадроны тотчас же влетели в село.