— А я уже полюбил.
— Так я вам и поверила!..
Оба смеялись, разговор внешне казался совсем шутливым, но Зеленцов видел, что они взволнованы, и эта игра для них обоих представляет серьёзный интерес.
Но он уже думал о том, почти забытом двенадцатом годе, когда увлёкся своим безответным чувством к княжне Ольге. Она, действительно без ума влюблённая в барона Густава, совсем не замечала юного князя Зеленцова. Он понимал, что ему трудно конкурировать с генералом. Узнал потом, что княжна, неудержимая в своём чувстве, добилась нескольких свиданий с бароном. Но... уже тогда Зеленцову было понятно, что такие личности, как генерал Маннергейм, всю свою жизнь отдают великим делам. И оставляют для любви, семьи и всего, связанного с этим, совсем немного места в своей судьбе.
— А где, Катюша, ты видела княжну Ольгу и что она делала в Москве? Ведь она...
— Конечно, Сашенька, твоя несчастная любовь...
— Да ладно тебе меня шлёпать-то! Ответь на вопрос, пожалуйста!
— Конечно, она в Париже живёт. Тогда, в двенадцатом и уехала, как ты, наверно, помнишь.
— А что здесь делала?
— У неё какие-то важные торговые дела к правительству Совдепии. Она во французском посольстве останавливалась.
— Понятно. Спасибо за ответ. И не называй, пожалуйста, моя дорогая сестра, Советскую Россию «Совдепией». Мы с Егором красные командиры, и нам такое пренебрежительное название не нравится.
— Ладно, красный командир, хорошо, не буду.
Официант принёс счёт. Вересаев, уже рассчитываясь, спросил:
— Ну что, больше перестрелки не будет?
— Вот сдача!..
— Не надо, возьми на чай.
— Благодарю-с! С нашим почтеньицем-с! А стрельбы, я надеюсь... пока не будет.
— Что значит «пока»?
— Ну, потому что... господин Серый ушёл. Они его не взяли. Да и второй, господин Франт, тоже ушёл, охранник Серого. Так что, может, ещё, что и случится. Потому как господин Серый любит у нас поужинать. А от привычек отвыкать трудно. Даже если само О-Ге-Пе-У в жизнь вмешивается. Я извиняюсь, сами спрашиваете, товарищ.
— Думаешь, ещё придут?
— Думаю, придут... ужинать.
— Так их ОПТУ и сцапает.
— Не знаю.
— Да говори откровенно. Мы ведь просто армейцы. В Москве давным-давно не были. Нам всё интересно.
— Ну, если так... Не поймают их. Как тут поймаешь? Кто знает, когда придут? Неизвестно. А как придут, если кто и сообщит в чека... То есть в Ге-Пе-У, то не успеют чекисты подъехать, как господина Серого его люди предупредят. Он и смоется. А про того, кто сообщил, обязательно прознают. И пришьют. Убьют, значит. Я извиняюсь, если спрашиваете.
— Дела тут у вас...
— Да уж.
— Выпей с нами!
— Нельзя на работе.
— Ну, на — на водку.
— Благодарствую-с! С нашим почтеньицем-с!
— А кто они — Серый, Франт? За тем столиком что ли? Кто из них Серый?
— Тот, который чуть пониже, широкоплечий и с сединой. А кто? Как сказать. Ну, бандиты, я извиняюсь, если спрашиваете.
Из ресторана уходили расслабленные и под хмельком. Настроение оставалось хорошим, несмотря на инцидент. Вопросы задавал Вересаев, но Александр тоже внимательно слушал. Обоим было понятно, что этот бандит Серый — их бывший сослуживец, ротмистр-разведчик из штаба бригады. Значит, вот теперь, где служит. В бандитах. Ну, тоже работа. И также опасная.
Друзья медленно шли по вечерней и родной Москве. Тверская сияла огнями, шуршала и стучала тысячами подошв и каблучков. Покрякивала клаксонами редких автомобилей.
Вересаев с нежностью смотрел на сияющее лицо Катеньки, бывшей княжны и сестры его друга, и думал только о ней. Катенька шла и радовалась жизни, их приезду, нежному взгляду Вересаева. А Зеленцов снова вспоминал давний бал, танцы далёкого прошлого, княжну Ольгу и молодого генерала Маннергейма.
21. ОТВЕТ КОРОЛЮ
1936. Январь.
Серая брусчатка Лондона поблескивала в жёлтом свете фонарей. Мокрый снег всё время подтаивал, оседая на мостовую, и барон задумчиво шёл, стараясь не поскользнуться.
Вечерний город выглядел мрачным. Может быть, из-за сегодняшних похорон...
Короля Георга V с великим почётом проводили в последний путь. Красочно одетые гвардейцы. Траурная, печальная музыка, тревожащая душу. Всё торжественно. Будто смерть — главнейшее событие из жизни короля. Как и коронация. Торжественности не меньше. Правда, торжественность эта печальна. Но, как обычно бывает, кто-то ждал этого. Смена правителя всегда, даже если преемник его сторонник или родственник, смена многого. Привычек и акцентов в политике, экономике. И многого другого. Даже в Великобритании. Где король царствует, но не правит. Власть у кабинета министров, но тем не менее король — это король.