— Товарищ комбриг! Прибыл командующий армейской группой комкор Жуков! — Это доложил запыхавшийся офицер связи, совсем молодой Селиванов.
— Где он?
— Вон там, у танковых окопов, стоит его легковушка.
Волохов поспешил напрямую через бугор, сбежал со склона и чётким шагом подошёл к командующему.
— Товарищ командующий армейской группой! Танковая бригада выполнила поставленную вами задачу. Батальоны окопались, танки в укрытиях, готовы к бою и дальнейшему наступлению. — Волохов докладывал, приложив ладонь к фуражке. После слова «готовы» чуть было не сказал к «обороне и дальнейшему наступлению», что было бы более точно. Но вовремя заменил слово, что сути, конечно, не меняло. Комбриг знал в каком напряжении находится комкор, не спавший трое суток, и, понимая его отношение к «обороне» в данное время, очень даже вовремя нашёл более нужное слово.
Воюя с этим полководцем, точнее, в его подчинении, всего несколько дней, Волохов всей своей военной сущностью понял, почувствовал что это — стратег наступления. Все дни и ночи, что соединение Волохова находилось здесь, шла неутомимая, не прерывающаяся ни на минуту военная работа. Перегруппировка, бросок, манёвр и снова бросок в наступление, перегруппировка, манёвр, снова удар по противнику. И каждый раз как-то по-новому, в другие, определённые, наиболее уязвимые места обороны неприятеля. Причём места, по которым производились удары танковых и мотоброневых соединений, всегда были очень точно определены. Оборона оказывалась прорванной. Волохов уже понял, что этот генерал умеет стремительно и несокрушимо наступать.
— Знаю, комбриг, знаю! Здравствуйте. — Рука у Жукова была крепкая, ладонь широкая, жёсткая и сухая. — Где воевали в первую мировую? — Он видел густую седину в волосах Волохова, высокого и крепкого, но уже немолодого военачальника.
— На Юго-Западном фронте.
— У кого? И кем?
— Воевал я, товарищ комкор, командиром эскадрона у генерала Маннергейма.
— Знаю этого генерала, комбриг! Я на том же Юго-Западном в шестнадцатом воевал, в десятой дивизии. А Маннергейм командовал двенадцатой.
— Так точно, товарищ комкор!
— Был я тогда юным унтер-офицером, но про вашего Маннергейма слышал. Известный был генерал. И солдат своих берёг... Но потом, в восемнадцатом, он воевал против финской Красной гвардии. Значит, против нас. Победил тогда. Считается нашим врагом. Так что лучше вслух его не вспоминать.
Жуков с улыбкой посмотрел на комбрига, прошагал вдоль танковых окопов, размеренным быстрым шагом. Волохов шёл рядом, чуть отставая.
— То, что у вас выезд из каждого окопа отлогий, аппарель длинная, это хорошо. — Комкор переменил тему. — Очень хорошо! Не поленились танкисты, зато не будет задержки. Длинная аппарель, это гарантия, что не будет пробуксовки. На крутых выездах даже, бывает, и танки буксуют...
Обошли окопы всего первого батальона. За Жуковым и Волоховым шагали ещё четыре офицера. Тактично отстали на несколько шагов. Один из них — комбриг. Возможно, начальник штаба армейской группы Богданов. Волохов прежде ещё не видел его в лицо и не знал, он ли это. Пожалуй, он. Кому же ещё быть рядом с командующим в такой инспекционной поездке по переднему краю?
— Значит, так, комбриг Волохов! — Жуков остановился, повернулся лицом к нему. — То, что вы потеряли до трети танков и людей, знаю! На то и война. Задачу выполнили. К утру получите новый приказ!
— Слушаюсь, товарищ комкор!
Автомобиль, американский «форд», на котором прибыл Жуков, догнав командующего, подъехал. Комкор, садясь, в машину, на миг замер, обернувшись, словно хотел что-то сказать танкисту-комбригу, но только кивнул головой в ответ на отданную ему честь, и сел в чёрный поблескивающий под лунным светом «форд».
...Ночь. Сквозь широкое круглое отверстие в куполообразном потолке монгольской юрты видны яркие звёзды. Надо бы выспаться. Под утро, возможно, поступит приказ в бой. Жуков ждать не будет.
Ещё не совсем понятно, почему комкор сделал паузу, замкнув котёл окружения, а не приказал сразу же ночью расчленять окружённую группировку японских войск. Чтобы с рассветом обрушить на неё снаряды и авиабомбы, приступив к уничтожению. Видимо, всё-таки счёл ударные силы пока недостаточными. Сейчас наверняка разослал порученцев, накручивает телефон... И к утру соберёт всё, что можно, и приказ о наступлении будет. Ждать Жуков не станет ни часа.
Волохов сел. Походная койка заскрипела под ним. Уже было понятно, что не заснёт. Темнота оставалась не совсем полной. Свечение звёзд и косых лучей месяца через отверстие вверху юрты позволяло различать предметы.