***
Стражи незаметно окружали здание управления. Сняв повязку с глаза, Дрэго изучил помещение, отметив позиции охранников, и отдал распоряжение к штурму. Ему повезло, что комнаты не отапливались, тепловые следы четко указывали скопление людей в кабинете мэра. Взяв с собой четверых экипированных охотников, он проник внутрь, выломав дверной замок. Оставшиеся караулили выходы.
Тишина. Коридоры, обычно заполненные людьми, словно вымерли. Очевидно, что их ждали! Как же его достали предатели в окружении! Ладно, Филлипо Боско, понятно, что он сообщает отцу обо всех его действиях, но как насчет остальных? Кто из вчерашних старейшин семей побежал докладываться о его приходе?
Дверь кабинета приглашающе отворилась. Умберто восседал за столом, словно царь, ласково принимающих подданных. Двое его братьев и личные телохранители стояли у входа, демонстрируя пустые руки. В отличие от прошлого раза Дрэго был готов, с ног до головы затянутый в броню шерров, но никто не пытался ему угрожать. Мэр поднялся и разлил по бокалам горячую имбирную бражку и, усевшись в кресло, с удовольствием потянулся и сделал глоток.
- Канцлер, присаживайтесь, угощайтесь, будьте как дома, - в глазах Умберто появилась легкая паника при виде того, как ворвавшиеся охотники арестовывают присутствующих, - давайте поговорим, как вежливые люди, к чему эта агрессия?
- Спасибо за заботу, - иронично ответил он и добавил, обращаясь к своим помощникам, - выведите отсюда членов его ячейки и охрану. Заприте всех в нижних камерах. Дальше я разберусь сам.
Потирая рукоять своего пистолета, Дрэго сверлил Боско глазам. Он знал, как нервирует других его протез, мерцающий красным цветом, и всегда пользовался этим при допросах.
- Сынок, ты меня расстраиваешь. Если бы я хотел причинить тебе вред, то не стал отпускать из тюрьмы сегодня утром, - мэр сокрушенно посмотрел на него.
- Умберто Боско, я обвиняю вас в преступлении. Статья городского кодекса 10.5, хищение общественных средств. Наказание публичная казнь на выбор палача. Хотите облегчить свою смерть добровольным признанием?
- Полегче, Дрэго. Прекрати играть роль всесильного бога, все мы люди. Скажи, чего тебе на самом деле от меня нужно? Деньги! Они необходимы всем. Я могу поделиться доходами, чтобы тебе хватало на жену и детей. Каждый из нас хочет всего лишь выжить, уверен, никто не исключение. К чему тебе оставаться правильным, пока другие шикуют, а твоя семья влачит жалкое существование? Разве это справедливо?
- По какому праву ты раскидываешься тем, что тебе не принадлежит? – в его голосе прозвучало столько непримиримости, что Боско моментально ощетинился, и под улыбчивой и доброй маской, промелькнула его истинная натура.
- Мне решать, как распоряжаться этими деньгами. Я мэр! Что может военный понимать в сложной финансовой структуре? Твоя армия, как ненасытная гидра, пожирает наши запасы. Форма, питание, жалование! И разве вы сокращаете этот бесполезный штат дармоедов? Нет! Наоборот плодите все новые отряды. Если весь город превратиться в бойцов, кто будет нести на себя бремя вашего содержания? – Умберто тяжело вздохнул, - я не трачу эти деньги на себя, я вкладываю их в бизнес, развивающий город. Преумножаю наши богатства!
- Когда ты впустил шерров, пострадали все торговцы, кроме тебя! Твои караваны находились в пути! – парировал Дрэго, разозленный его обвинениями.
- И хорошо, что повозки остались целы. Если бы не мои торговые связи, откуда, по-твоему, брался бы керосин, горелки, котлы, утварь и многое из того, что мы не производим? Наши ремесленники слабоваты, у нас нет уникальных товаров. Если так продолжится, золото утечет из города, придется печатать бумажные деньги, и, в итоге, мы скатимся к еще более низкому уровню жизни! Кого волнуют несколько кошелей, пущенных на доброе дело? Мой труд всего лишь получает достойную оплату! – мэр стал терять свою сдержанность, и из его рта забрызгала слюна.
- Это признание, которого я ждал. Ты нарушил закон, а теперь пытаешься убедить меня в благородстве своих мотивов? Я не так наивен. Для тебя все способы хороши, если от этого пухнет твоя мошна. Умберто, я дам тебе возможность умереть с честью, если ты пойдешь со мной добровольно и покаешься перед жителями.
- Пожалуйста, сынок, не стоит демонстрировать всем, что творится в нашей властной верхушке. Не будоражь умы жителей напрасно. Давай договоримся! - видя, как канцлер скривился от отвращения, он сменил тактику и коварно улыбнулся. - Придется выложить свой последний козырь. Вы с Алексом давно ищите человека, из-за которого Леон совершил преступление, не так ли?
- Что ты знаешь о моем брате?! – Дрэго, как молния скользнул вперед и схватил его за горло.
- Скажу, если отстанешь с обвинениями! Я знаю, что мое смещение твоя инициатива, - с трудом прохрипел мэр.
- Упоминание о Леоне – роковая ошибка. Посмотрим, сколько времени тебе потребуется, чтобы передумать.
Черный канцлер снял с пояса веревку и скрутил руки Умберто за спинкой стула, чтобы тот не трепыхался в попытках вырваться. Он ненавидел пытки, но в его работе они являлись необходимым инструментом получения информации. Дрэго захватил мизинец и медленно потянул его вверх, пока костяшка не хрустнула. Надо же, Умберто не скатился до воплей и криков, тихо повизгивая себе в рубашку.
- Жаль, здесь нет Орсо. Он великолепно дробит кости. Я сломаю тебе все пальцы, один за другим, потом приступлю к самому интересному. Знаешь сколько раз можно ломать предплечье? Хотя это ерунда по сравнению с локтевым суставом. Когда видишь, как твоя рука сгибается в совершенно новом направлении, а нерв защемляется…
- Да погоди ты! – Умберто постанывал, но держался, - я не знаю поставщика лично! Мне всего лишь известен информатор!
- Кто он?
- Не скажу, даже если убьешь меня!
- Я обязательно тебя убью. Но эту смерть придется заслужить.
В этот раз Дрэго взялся за большой палец, и мэр закричал во весь голос. Приходится испортить его товарный вид перед публичной казнью, но необходимость узнать имя поставщика была превыше всего.
Закончив с правой рукой, он уже собирался переходить к левой, но внезапно его осенило. Перед ним находился довольно слабый человек, проявлявший удивительную стойкость. Кого же Умберто так упорно защищал? Ради кого терпел эту боль? Ответ все это время лежал на поверхности!