Отпустив всех после окончания завтрака, Дрэго сделал знак Алексу остаться, а затем крепко его обнял и произнес ему в ухо:
- Ты выбрался, брат. А у меня есть новости о Леоне, я вышел на след поставщика.
- Пойдем ко мне. Поговорим, - шёпотом ответил тот.
Обстоятельства вынудили их скрывать от других истинные причины своего расследования. Орсо и Йори до сих пор не могли простить ему смерть Леона, но времена, когда можно было творить все, что хотелось, остались в прошлом. На смену им пришел закон, с таким трудом внедренный в город. И теперь, прижившись, он диктовал свои условия не только жителям, но и стражам порядка. Брат совершил преступление, и долгом канцлера стало осудить и казнить его. Дрэго часто вспоминал грустные серые глаза, молившие о пощаде. Леон не сопротивлялся, не пытался бежать из города, как делали это другие, он лишь снял рубашку, попросив забрать ее, чтобы не испортить хорошую вещь и заколол свои каштановые волосы вверх. Он хотел умереть стоя. Лицом к лицу. Заставив себя нанести идеальный удар, чтобы брат не мучился, Дрэго едва успел подхватить падающее тело и зафиксировать голову на месте. Прижавшись к еще теплому телу, он вспоминал, как в холодные темные ночи им, еще подросткам, приходилось спать под одним одеялом, чтобы не замерзнуть, когда дрова в камине выгорали под утро. Как Леон делился с ним едой, зная, как быстро чрезмерные тренировки сжигают все, что удалось перехватить перед этим. У брата было доброе сердце, доверчивая душа. Именно из-за нее он и поплатился своей жизнью!
Комната Алекса успела покрыться слоем пыли за время его отсутствия. Отряхнув стулья, брат предложил ему сесть.
- Давай, Дрэго, не томи!
- Филиппо Боско работает с поставщиком. Если мы проследим за его окружением, то сможем выйти на этого проныру. Поэтому мне нужен ты, здесь явно замешан человек из Миноры, есть вероятность, что ты узнаешь его в лицо.
- Погоди, я составил список всех, кто занимался «дурманом». Не знаю, хватило ли ему ума сменить имя, но это шанс.
Открыв объемную дорожную сумку, Алекс зарылся в вещах в поисках записей.
- Стой! Что это у тебя? – протянув руку, Дрэго выдернул из-под одежды длинный и тонкий хлыст, - Пусть Минора катится к шеррам в пасть! Зачем ты припер это домой?
- Какая тебе разница? Я же не собираюсь пороть им Лизу. Это память о старой работе, не более того, - Алекс попытался забрать хлыст.
- Я уничтожу эту дрянь. Мне известно, кем именно ты работал Алекс! Как развлекался за счет распутниц из Миноры! Я понимаю, это идеальное прикрытие, поэтому я не мешал тебе, но этот город способен отравить любого. Мне казалось, ты крепок, но сейчас я вижу, что его влияние отразилось даже на тебе!
- Успокойся. Я сохранил чистоту для Лизы. С этим покончено, клянусь! Признаюсь, во мне всегда возникало желание подчинять женщин и ставить их перед собой на колени, уж слишком много власти они имеют над нами, но это не касается ее! И не надо разыгрывать добродетельную мамашу, Дрэго, ты ничем не лучше. Может у тебя и нет потребности пользоваться игрушками типа хлыстов, но твои слова бьют точно так же. Каждая фраза направлена на то, чтобы сломить ее. Сделать своей.
- Слова и действия – разные вещи. Я прослежу за тобой, Алекс. Если замечу, что ты склоняешь ее к подобным играм, вручу ей хлыст, чтобы она сама поставила тебя на колени и выпорола.
- А кто проследит за тобой, брат? – Алекс усмехнулся, - брачная ночь прошла, а я не заметил восторгов с ее стороны. Может, ей стоит наказать тебя за плохое исполнение свадебного обряда?
- Ну, ты и засранец, - он обхватил его сзади и врезал в бок и они, сцепившись и смеясь, покатились по полу, мутузя друг друга.
Все в пыли и паутине, мужчины отряхивались, грязные, но довольные. Взяв хлыст, словно это что-то неприятное, Дрэго вышел, оставив брата одного. Закрывшись на замок, Алекс засунул руку на самое дно сумки и вынул еще одну плеть, любимую им девятихвостку. Ласково погладил кожаную оплетку и внимательно осмотрел комнату. Раз одежда все равно испачкана… Закатившись под кровать, он спрятал свое сокровище между досками основания. Интересно, как выглядит спина Лизы? Хрупкая, белая, с тонкой прозрачной кожей без единого следа? Плеть – слишком грубое орудие, для такой женщины. Хотя он и обещал сдерживаться, но искушение наверняка будет преследовать его при взгляде на эту рыжую красавицу.
04 июня 2294 г. Европа. Альпийские горы. Минора