***
Стены старой церкви, стоявшей на главной площади Миноры, давно не видели такого количества народа, собравшегося под высокими сводами. Проповедник Димитрий, стоя у дверей, ведущих наружу, обозревал женщин, детей и подростков, плотно заполонивших все свободное пространство. Его длинная, похожая на платье раса и широкий капюшон сделали его неотличимым от жительниц города и помогли спастись от шерров. В отличие от толпы, он вел себя тихо, прислушиваясь к тому, что творилось снаружи. Его нога в потрепанной сандалии влезла во что-то мокрое, и мужчина наклонился, окунув палец в лужу, текущую из-под дверей. Понюхав, с отвращением вытер его об одежду и закричал:
- Жители Миноры! Слушайте меня! – раскинув руки, Димитрий выждал эффектную паузу, чтобы привлечь к себе как можно больше лиц. – Настал наш последний час перед божьей карой!
Под его ногами вспыхнула огненная лужа, и пламя почти сразу объяло его фигуру. Какое-то время он стоял подобно живому факелу, а затем принялся с воплями бегать, кидаясь в скопление людей. Кто-то попытался затушить его, набросив одеяло, но то моментально загорелось, помогая в распространении пожара. Подростки, разрисованные, как шерры, сгрудились у двери в попытках открыть толстый засов, но выход превратился в костер, к которому стало невозможно подобраться. Отчаяние и страх охватили всех, заставив кинуться к двери и создав давку. Густой едкий дым заполнял помещение, люди кашляли, орали, плакали, но никто так и не пришел к ним на помощь.
Минора полыхала. Пламя, распространившись от нескольких очагов возгорания, охватывало соседние дома, а потом перекидывалось дальше, пожирая все на своем пути. Стоя на вершине скалы, Максимилиан наблюдал, как рушится его темная империя. У него не осталось ничего, кроме собственной одежды и сбежавшей дочери. Здесь больше нечего делать, надо уходить! Но ноги не двигались с места, а веки даже не моргали, не в силах оторваться от страшной картины уничтожения всего, к чему он привык и что с таким трудом строил долгие годы. Рухнув на колени, он даже не заметил, что разодрал их в кровь, ударившись об твердый камень. Его глаза, не знавшие слез с самого детства, горели сухим огнем, отражающимся в зрачках. Яростные языки пламени лизали самую суть души, отсекая лишнее и выплавляя стальную сердцевину, пропитанную ядом.
06 июня 2294 г. Европа. Альпийские горы. Ив
Восхитительный запах жареных блинчиков заполнил весь дом и все, кроме Йори, уже заглянули на кухню, чтобы выпросить по кусочку на пробу. Увенчав высокую горку последним блином, маленьким и кривоватым, из-за того, что на него не хватило теста, Лиза сняла фартук и отправилась будить недостающего члена команды.
Закутанный в одеяло, он мирно сопел, расслабленный тем, что рядом находились его братья. Болезнь почти отпустила его, и нездоровый румянец сошел со щек. Она попыталась позвать его по имени, потом пообещала вкусный завтрак, но тот лишь развернулся на другой бок, захрапев на всю комнату. Как там учил Дрэго? Когда воин спит, его опасно трогать за руки и плечи, особенно, если это касается Орсо. Но про ноги никто ничего не говорил. Хихикнув, Лиза подняла край одеяла, обнажая ступни. Крепкие и чистые на вид. Но при этом абсолютно беззащитные!
Словно специально приготовленные для выполнения маленького утреннего квеста под кроватью лежали несколько перьев, выбившихся из подушки, и она достала самое симпатичное, белое изогнутое и пушистое. Провела по левой ступне, и Йори тут же втянул ее под одеяло. Затем пощекотала правую, и она тоже спряталась, зато другая вернулась на свое место. Повторив пробуждающую процедуру убедилась, что бедняга двигает ногами по очереди, вместо того, чтобы спрятать их одновременно.
- Жестоко, - послышался смеющийся голос Алекса над ухом, - но тебе надо поучиться настоящим мужским шуточкам!
Сняв с пояса ремень, он хорошенько замахнулся и тот со свистом опустился на беспомощные розовые пяточки. Йори перевернуло в воздухе и через секунду они наблюдали чудную картину, стоящего в боевой стойке телохранителя в одних подштанниках. Пока он дико озирался по сторонам, Лиза и Алекс спрятали орудия преступления за спину.
- Что? Какого… - выдавил Йори, глядя, как они пятятся к выходу и быстро покидают его комнату.
Сегодня мужчины вели себя, как дети, смеялись, шутили, словно освобождаясь от груза, накопившегося у них на сердце. Завтрак прошел по-семейному, и когда Лиза взялась заваривать еще один чайник чая, то поймала себя на том, что ей хорошо. Прошедшие события обточили ее, как заготовку для детали, и теперь она вошла в паз, осознав ячейку, как часть самой себя. Рука Дрэго, периодически касающаяся талии, уже не вызывала потребности отбросить ее подальше, в их глазах читалось уважение, а не желание превратить ее в постельную игрушку. Улыбка сияла на ее лице, беспрерывно, пока скулы не стало сводить от переизбытка эмоций. В этот раз ей удалось съесть последний кусочек – самый нижний блин, но не потому, что она охотилась на него, нет. Просто ее мужчины угадали этот детское желание и оставили его специально для нее.
Когда все разбежались, они с Йори помыли посуду и принялись за уборку их огромного дома. В ее планах стоял жирный пункт: «Создание уюта»! Починить крышу, поменять полы, соскоблить старую краску и нанести новую. Работы непочатый край. Когда-то ее устраивал бардак, но теперь хотелось все изменить, сделав для этих мужчин светлый и приветливый дом.