Родные запахи окружали его и воинов, и Рарнир расслабился, чувствуя приближение дома. Лесные тропинки становились шире и шерры из цепочки перестроились в ряды по три тигра в каждом. Кроны древних, но еще крепких деревьев, колыхались над ними, словно шепча слова приветствия, широкие стволы, знакомые с детства, расступались живым коридором. Он сгрузил Мариссу, поставив на утоптанную землю, и сделал шаг вперед, оглядывая Тури-сол. Здесь ему нравилось гораздо больше, чем в крепости! Маленькие домики, построенные вокруг стволов деревьев, может и не выглядели такими огромными, как у людей, но при их постройке использовались лишь древесина, солома и глина. Окна считались роскошью, потому что стекло производили только люди, да шеррам и не требовалось много света. В стенах пробивали круглые отверстия, которые пропускали солнце и воздух, а зимой их затыкали, чтобы не терять тепло. Они не использовали отопление, хотя некоторые тигры со слишком короткой, как у Рикки шерстью, мерзли довольно сильно. Рарнир неотрывно смотрел на свой дом, покосившийся от времени, ожидая, когда мать, услышав шум вокруг, откроет дверь и начнет искать его глазами.
- Что это за…?! – Марисса недоверчиво осматривала, как двери открывались и им навстречу выходили новые шерры.
- Тури-сол. Ты просила доставить тебя в город, и я знаю только одно достойное место для жизни! – ответил он, давяще глядя на нее.
- Нет, стой, ты поклялся! – она ткнула в него указательным пальцем, и Рарнир продемонстрировал свое недовольство, обнажив зубы.
- Эй! Не смейся надо мной, тигр! Мне нужен человеческий город. В котором живут такие же как я. Ты видишь у меня усы, лапы и хвост?
- Ты остаешься здесь, человечка, таково желание Лирра. А меня зовут Рарнир и тебе это прекрасно известно, - его тон подразумевал полное подчинение, но наглая девчонка продолжала возмущаться.
- Меня зовут Марисса, а не человечка! И я не собираюсь тут жить!
- Придется. Моя мать присмотрит за тобой, пока мы не вернемся из крепости. У нее большой опыт общения со скандальными и капризными женщинами.
- Брат! – недовольный голос Рикки послышался из-за спины и Рарнир принялся молиться богине, чтобы с честью выдержать это испытание. – Ты абсолютно не понимаешь женщин! Я позабочусь о ней, потому что разбираюсь в людях гораздо лучше тебя!
- Я понял это, когда нашел тебя во дворце, - негодующе глянув на сестру, он заметил подошедшую мать и сжал ее в объятиях.
Хорошо, что Марисса не знает о том, что случилось с ее родным городом, на ее месте он возненавидел бы того, кто это сделал. Внутри затрепетало крохотное чувство вины, но Рарнир успешно с ним справился. У него не так много времени, чтобы распустить армию и направиться в крепость верховного. Он беспокоился о том, чтобы первым доложить о сожжении Миноры и правильно преподнести причины своего решения. То, как отреагирует их правитель оставалось для него загадкой.
11 июня 2294 г. Европа. Побережье
Морской запах стал особенно отчётливым, но море оставалось за пределами видимости. Близкое, но далекое одновременно. Какой он, пляж этого времени? Наверняка пустой и безлюдный, простор и раздолье для желающих отдохнуть и позагорать. Лиза с наслаждением втягивала ноздрями этот свежий аромат, мечтая, что скоро их путь подойдет к концу. Ее спутник выдерживал сумасшедший темп, совершенно ее не щадя и почти не давая высыпаться. Она так вымоталась за время поездки, что казалось, еще немного и тело свалится с лошади и упадет на сочную зеленую траву. Ей постоянно приходилось следить за узкой тропинкой и спиной Йори. После их ссоры, он почти все время молчал, но, когда они останавливались на отдых, его взгляд не отрывался от нее ни на секунду. Пристальный и горячий, словно пытающийся принудить ее к нужному решению. И чем сильнее он давил, тем яростнее горело ее внутреннее сопротивление.
Йори резко затормозил и спрыгнул на землю, а ее лошадь остановилась, как вкопанная. Он слушал лес, и Лиза замерла, понимая, что сейчас лучше не мешать. Двигаясь тихо и грациозно, мужчина извлек свои мечи и исчез впереди. Возникло искушение перехватить поводья его коня и галопом поскакать в обратном направлении, но узкая тропинка, по которой можно ехать лишь медленным шагом и перспектива остаться одной, без защитника, знающего дорогу, моментально остудили весь пыл. Стараясь спуститься вниз как можно осторожнее, она умудрилась зацепиться юбкой, выругаться и сломать под собой толстую ветку, захрустевшую на километр вокруг. Черт! В лесу раздались мужские крики, звон стали и пара выстрелов и, ругая себя за лишнюю инициативу, девушка пошла к источнику, раздвигая перед собой густые ветви кустов и деревьев.