Комнату вокруг Лизы трясло. Она не помнила, когда ела в последний раз, бурда из-под крана вызывала отвращение, ноги подкашивались от слабости. Вцепившись в пол растопыренными пальцами, девушка стала на колени, пытаясь удержаться. Ее глаза следили за зеленым огоньком коммуникатора, дергающимся влево и вправо. Она и правда сходит с ума! Всему виной апатия, которую она пустила внутрь себя. Галлюцинации становились все страшнее.
Снова шорох! Опять! Позади из дальнего угла комнаты кто-то приближался. Рычащий, опасный. Когти царапали паркетный пол, вызывая боль в ушах, мерзкая вонь забивала ноздри. Она понимала, что это игра ее воображения, сны наяву, но это не спасало. Это чудится, чудится! Но все казалось настоящим, абсолютная реальность для всех органов чувств. Девушка не могла даже вспомнить, когда испытывала подобное. Животный ужас, поднимался в ней откуда-то изнутри, из древних времен, возрождаясь из памяти пещерных предков. Вытянув вверх трясущуюся руку, Лисенок стащила трубку вниз и нажала вызов. Маленький клочок обычного мира, длинные красивые гудки стали наслаждением для ушей, перекрывая пугающие звуки, идущие из темноты.
- Соскучилась? – голос Джонатана поразил ее своей мягкостью, нетипичной для него.
- Да. По любому живому голосу. Если я соглашусь помогать, ты выпустишь меня из этой комнаты? – она старалась говорить с былой уверенностью, но вместо этого слышала в своих интонациях пищащую от страха мышь. Давай же, соберись, нюня.
- Обязательно. И предоставлю все, что потребуется.
- У меня условие.
- Ого! Я поражен, - нотка сарказма ядом просочилась в его слова, - не тяни.
- Мне нужно понять и тебя и цели твоей организации. Окончательное решение об использовании вируса хочу принимать я. Если вы действительно действуете во благо, убедите меня. Сделайте своим союзником, - слова обрели если не былую уверенность, то хотя бы твердость и четкость.
- Согласен. Но это не означает, что я прекращу учить тебя послушанию. Такова моя суть.
- Горбатого могила исправит. Советую поторопиться, пока я не свихнулась окончательно, - отключившись первой, девушка поняла, что все тело расслабилось от облегчения. Она и в самом деле стояла слишком близко к краю, за которым находилось абсолютное безумие. И тело и психику шатало, как хлипкую лодку в бурный шторм.
20 ноября 2015 г. Италия. Сицилия
Джонатан стоял у металлической двери, сжимая в руке тонкий плед. Разум его игрушки еще оставался крепким, но эта всего лишь видимость. Трещины уже пошли по поверхности, не хватало лишь толчка, чтобы мощная на вид стена разлетелась на куски. Он нажал ладонью и заглянул в темноту комнаты. Елизавета сидела под коммуникатором, обхватив голову, чтобы избежать яркого света, резавшего глаза. Обессиленная, исхудавшая и грязная. Некогда красивые рыжие волосы представляли собой спутанный клубок, напоминающий птичье гнездо. Поначалу она бегала и тренировалась, но в последнее время забросила все, проводя дни возле выхода. Вместе с физическими силами, теряя и духовные. Серьезная ошибка с ее стороны! В таких случаях главное загружать ум и тело по максимуму. Мужчина тронул ее за плечо, но девушка даже не пошевелилась. Обернув пледом голову своей подопечной, он осторожно поднял Лизу на руки. Неверие и изумление моментально отразились в ее мыслях. Она явно не ожидала от него проявлений заботы. Трещинки в разуме стали чуть шире.
Комната, в которую он принес девушку, была подготовлена им заранее. Плотные шторы почти не пропускали свет, создавая внутри полумрак, комфортный для ее ослабленных глаз. Посадив ее в кресло, Джонатан зашел в ванную и включил кран, чтобы подготовить воду для купания. Зажег свечу и поставил ее в дальний угол, создавая приглушенный свет. Его не было рядом всего минуту, но она уже испуганно дрожала, боясь снять с лица плед.
- Успокойся, котенок, я здесь. Тут мало света, попробуй открыть глаза, - развернув плед, он откинул пряди с ее лба.
- Вспышки. Они такие яркие, как молнии. Я вижу их даже с закрытыми глазами.
- Не спеши. Постепенно поднимай веки и смотри только на меня, - он улыбнулся, поймав ее взгляд, затем подождал, пока девушка сможет сфокусироваться.
- Я плохо тебя вижу, - голос Елизаветы задрожал еще сильнее, она испугалась, поняв, что могла потерять зрение.
- Все правильно. Твои глаза стали очень чувствительными к свету, нужно время, чтобы они восстановились. Пойдем купаться. Воняешь как мой особняк в России, - расстегнув манжеты своей шелковой рубашки, он тщательно закатал рукава.
Вынув из пледа хрупкое и обессилевшее тело своей помощницы, Чума погрузил ее в воду. Ванна еще не набралась до конца, и он воспользовался душем, чтобы отскрести плотно въевшуюся грязь. У Елизаветы мелькали мысли оттолкнуть его, запретить прикасаться к своему обнаженному телу, но смущение и стыд перевешивало ощущение блаженства от прикосновений другого живого существа. Люди – социальные существа. Лиши их контакта, и они не выдерживают, ломаются. Те, кто страдают одиночеством, согласны на любое общение, лишь бы не оставаться наедине с собой.
- Почему ты моешь меня? – голос девушки был таким тихим, что он скорей услышал его мысленно, чем вслух.
- Хозяин всегда заботиться о своих зверушках, - налив на ладонь бальзам для волос, он тщательно растер его, чтобы распутать пряди.
Услышав ответ, она моментально замкнулась в себе. Предсказуемо. Ее гордость создавала для нее двери там, где можно было пройти свободно. Тем, кто работает на него, жилось комфортно и удобно, он требовал лишь одной вещи, которую Елизавета никак не хотела отдавать. Послушания.