Если подумать, она никогда ничего не просила. А порой так хотелось. Попросить денег у отца, попросить у мамы что-то принадлежащее ей или попросить научного руководителя о повышении. И принимать Лиза тоже не умела. Ни угощения на работе, ни предложения помощи от Снежаны. Только подарки. И то, сделанные так, чтобы она не ощущала себя нахлебницей. Ее часто подолгу упрашивали, прежде чем она давала свое согласие. Казалось, возьми чужое, и ты станешь автоматически должен. Попадешь в зависимость, ведь долги надо отдавать. Он верно подметил. Во всем виновата гордость. Она всегда создавала непреодолимую стену между ней и другими людьми. Забрав поднос, ее похититель встал и пошел к выходу, так и не дождавшись ответа. Ну и пусть. Ее и без просьбы вымоют служанки.
21 ноября 2015 г. Италия. Сицилия
- Нет! Не смей меня трогать! – прижав одеяло к телу, Лиза пнула ногой одного из прислужников Чумы, а другой в это время заходил с противоположной стороны кровати.
- У нас приказ привести вас в порядок мисс, мы не сделаем ничего плохого: искупаем, натрем кремом, накрасим, оденем, сделаем прическу, - мужчина говорил по-английски, и она с трудом понимала его быструю речь, еле разбирая отдельные слова.
- Позовите вашего хозяина! Иначе я вам врежу! – схватив лампу, стоящую на тумбе, она грозно посмотрела на них.
В полумраке лица слуг казались призрачными, девушка не могла понять, то ли плохо их видит из-за пострадавшего от темноты зрения, толи во всем виновато плохое освещение.
- Не хотите? Ладно. Я сделаю это сама! Грязные извращенцы!
Намотав на себя покрывало, она, словно царственная особа в плаще с бахромой, направилась к двери. Открыла ее и … застыла. Свет уже не ослеплял так сильно, хотя глаза еще резало, дело было в другом. Ей стало страшно переступать порог. Там, снаружи, открытый коридор словно расширялся и сжимался в поле зрения, как пульсирующая кишка. Жуть. В ушах что-то зазвенело и ее снова затрясло. Или мир вокруг нее. Сердце набатом стучало в груди, и она снова спряталась, накинув покрывало на голову. Сжалась, стараясь не видеть этот бесконечный коридор.
- Карлос, Фил, исчезните! Я приказывал помочь ей, а не доводить до состояния панической атаки. Она эманирует так сильно, что и мертвого с постели поднимет, - голос Чумы, ставший для нее таким знакомым, казался спасением, - котенок, тут нет женщин, только слуги-мужчины. Либо ты справишься сама, либо с их помощью.
Ее вновь подняли на руки и отнесли на кровать. Спокойствие накрыло Лизу с головой. Удивительно, но ей показалось, что он помог и в этом, утихомирив разбушевавшуюся психику. Похититель превратился в валериану, в якорь посредине океана. Жизнь – очень странная штука.
- Джонатан. Я, - она ощущала, как слова с трудом пролезают в горле и ей приходилось делать титанические усилия, чтобы продавливать их, - я прошу. Ты знаешь о чем.
- Нет. Просветишь?
- Мне нужна одежда и мелочь, которая требуется любой женщине! – чуть ли не прокричала она в приступе отчаяния, - я не вынесу, если твои слуги будут меня лапать!
- Хорошо. Видишь, как это просто? Каталоги доставят сегодня же, - мужчина заметил, как внутри Лизы словно разорвалась туго натянутая нить, державшая ее в напряжении, - я не могу выпускать тебя из дома, никто не должен знать, что ты находишься здесь. И да. У тебя развилась агорафобия, ты сама не захочешь выходить. Так что, распоряжайся Карлосом и Филом по своему усмотрению. Я дам тебе три дня, чтобы прийти в себя и приобрести необходимое. После этого ты приступаешь к работе.
- С-с-пасибо, - на нее напала икота, а зеленые глаза, немного светящиеся в полумраке слегка повлажнели.
- Тише, котенок, - видя, что по ее щекам побежали слезы, Джонатан прижал девушку к себе, но его действия привели к тому, что та разрыдалась еще сильнее, - я помогу во всем, но и без твоей помощи мне не справиться. Ты нужна мне.
Между их разумами установилась такая прочная связь, что ее мозг, настроенный на него, уже не сопротивлялся, наоборот, щедро отдавал информацию. Сейчас трещины в разуме Лизы превратились в огромные провалы, сквозь которые виднелась маленькая девочка, лишенная мужской поддержки с детства. Жаждущая внимания, любви, заботы.
Он видел, как мелькнуло в ее голове воспоминание. Она стоит в магазине и щупает зеленую курточку. Это ее любимый цвет идеально сочетающийся с волосами и глазами. Не может оторваться, разглядывая красивые застежки, поглаживает пушистый мех на воротнике. Рядом стоит отец, на его лице написана скука и недовольство. Но она не сдается. Маленькая девочка в начале просит, потом умоляет, дергает его за штанину, но мужчина все так же равнодушен и глух. Когда мольбы переходят в плач, он дает дочери подзатыльник и вытаскивает ее из магазина за ухо. Лиз бьется в истерике, обвиняет его в том, что он ее не любит, угрожает, что никогда и ничего не будет у него просить. Тот прилюдно шлепает ее, говоря, что она неблагодарная тварь. Люди. Зачем они рожают детей, чтобы потом унижать их? В его мире подчинение главе рода являлось абсолютным, но не насильственным. Если кого-то наказывали, то для его пользы и роста силы и духа, но никак не для бессмысленного унижения. Бывало, кто-то ломался, но они не нуждались в слабаках. Сломался – умри. Сделай свое окружение чище и сильнее.