Вернувшись к себе, Джонатан загрузил компьютер. Он долго искал подходящий образ и, спустя час, сделал заказ. Доплатил за срочность. Через пару часов слуга принес большой пакет, перевязанный золотистой веревочкой. Время навестить подопечную.
В комнате Лизы кипела бурная, но деструктивная деятельность. Она скинула покрывало, сама, закуталась в полотенце и ходила туда-сюда и явно не могла успокоиться. Ну и бардак! И в комнате и у нее в голове. Шторы были слегка приоткрыты, видимо ее глаза продолжали адаптироваться.
- Я все заказала, но слуги говорят, что вещи доставят только завтра! – обиженно сказала она, словно он был в этом виноват.
- Видимо, ты не умеешь приказывать. Мне все доставили сразу же. Лови, - он кинул пакет ей на кровать, - и прикажи им убраться. Такое ощущение, что здесь бушевала разъярённая обезьяна, а не хрупкая девушка.
Раскрыв пакет, она замерла от неожиданности. Изумрудно-зеленая куртка. Почти такая же, как в ее памяти. Всю сознательную жизнь Лиза выбирала себе похожие модели, но эта оказалась лучшей и, что самое ценное, полученной в дар. Какой мощный и сладостный букет эмоций разлетелся от нее! Сколько искренности, боли вперемешку с радостью. Снова плачет. Как удобно, теперь она еще четче видит в нем слепок своего идеального мужчины, недостающего все детство отца. Подойдя ближе, Джонатан дождался пика в чувстве благодарности к нему, слегка приобнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Куски брони окончательно рухнули, и сейчас в его руках находилась маленькая девочка, вместо разумной и крепкой с виду девушки, которую он встретил в начале. Он мрачно усмехнулся, зная, что она не может видеть его лица. Женщины! Как же мало нужно, чтобы пролезть вам в душу. В этом случае всего лишь куртка…
20 декабря 2015 г. Италия. Сицилия
Надев белоснежный халат, Лиза аккуратно подкрасила губы ярко-красной помадой и собрала волосы в тугой пучок. Поправила медальон, с которым не расставалась. Ее рабочий день начинался поздно, она стала хорошо высыпаться и питаться, благодаря чему кожа обрела свежий вид, глаза сияли, а мозг работал как часы. Достав тушь, энергично подкрасила ресницы. Один раз, второй, третий. Ее собственные были светлыми и никак не украшали глаза, зато черный цвет, наоборот, подчеркивал и густоту, и красивый изгиб, демонстрируя зелень глаз и их красивый миндалевидный разрез. Надев высокие каблуки, она отправилась в свою лабораторию.
Жизнь устаканилась. Труды, которые они разбирали вместе с Джонатаном, оказались гениальными! Вечерами она читала или гуляла по саду, пытаясь бороться с появившейся у нее агорафобией. Одной Лизе приходилось сложно, поэтому она предпочитала делать это вместе с Чумой. Он блокировал ее панические атаки, помогал успокоиться. Удивительно, как крепко она привязалась к нему за прошедший месяц. Стоило прекратить сопротивление, и в нем стали проявляться незнакомые ранее черты. В первую очередь – тотальное внимание к ней самой и ее нуждам. Неожиданная забота! А еще удивительное трудолюбие. Увлекшись чем-либо, он не отрывался даже на еду, и ей приходилось убеждать его, что она всего лишь человек со своими потребностями.
Единственное, чего не хватало здесь, в красивом и уютном поместье – это мамы. Как же она скучала! Мать даже снилась ей по ночам, такая теплая, родная. Когда Лиза была маленькой, она часто приходила к ней в спальню и ложилась рядом, греясь о ее теплую спину. Ей порой казалось, что мать стоит где-то рядом, возле постели, и наблюдает, как она спит. Все попытки убедить Джонатана сообщить матери, что она в порядке, натыкались на непреодолимую стену. Но не стоит опять думать о грустном. Что есть, то есть.
Она вошла в лабораторию и увидела, что он уже там, переписывает для нее очередные старательно переведенные страницы. Какое сосредоточенное лицо! Он выглядел полностью погруженным в свое занятие. Находясь с ним рядом так долго, Лиза честно признала, что слишком много думает о нем. Днем, ночью, без разницы. Джонатан так искренне стремился к результату, что заразил и ее. Теперь и она отчаянно пыталась воссоздать то, что делал его дед, но попытки были безрезультатны. У нее имелся исходный вирус, подопытные крысы, схемы воздействия для возникновения мутаций, но чего-то явно не хватало. Инструкции смущали, словно намекая, что мутагены надо рисовать в воображении, а не применять в реальности. Ей даже казалась порой, что дед Джонатана выдумщик, а не реальный ученый, но судя по тому, сколько видов чумы он описал и изобрел, ошибка находилась с ее стороны. Строгие рамки, установленные для нее, сильно ограничивали, порой хотелось бросить все и начать действовать самой, воплотить пришедшие в голову идеи. Но она боялась сердить Джона инициативой, это было чревато. Увы, в данный момент результат кардинально отличался от того расклада, который хотел получить ее хозяин. Да, смешно, но она привыкла к этому слову. Хозяин! Начав называть его так в шутку, она постепенно поняла, что вкладывает в это слово совсем другой смысл. Мужчина, понимающий тебя изнутри, заботящийся о твоих нуждах ежесекундно, но при этом жесткий, харизматичный, непреклонный. Ради того, чтобы быть рядом, она готова оставаться его собственностью. Забыть о гордости. Их ментальная связь развивалась с каждым днем, становясь все теснее. Да, он читал ее, как открытую книгу, но и она улавливала его ощущения. Казалось, еще шаг и она поймет его суть, но он все время ускользал, как туман ранним утром. Пытаешься его догнать, но он всегда опережает тебя, растворяясь вокруг.