- Так. Вернемся к плану, - Камул окончательно пришел в себя и взял инициативу в руки, - надо все продумать. Я даю добро на изучение и стирание помощницы Джона. Он забрал у меня мою женщину, я забираю его, все честно. Укрепим ее здоровье и омолодим, найдем способ незаметно заслать к людям. Мор, проработай ее легенду, вдруг вытянешь еще что-то полезное из своих видений. Костя, пойдем со мной, к саркофагам. Если найдете Джона… Не молчите. Мне невыносима мысль, что моя женщина в его руках.
- Этого я обещать не могу, - Мор оставался все таким же несерьезным, - за вами будет очень интересно наблюдать, ребятки.
- Я тоже не буду в это лезть, - продолжил Константин, - идем. Дело прежде всего.
Полчаса спустя, скоростные врата засветились. Торжествующий Голод возвращался в лабораторию, неся в руках рыжую девушку с безразличным лицом. Столько лет она не шла у него из головы! Неизвестно, сможет ли он стереть ей память, но просканировать мозг, изучить реакции и попробовать найти ответ на давно мучавший вопрос теперь в его силах!
25 мая 2294 г. Европа. Альпийские горы
Девушка пришла в себя. Глубоко вздохнув, она оттолкнулась руками от жесткого вонючего матраса и оглянулась. Подвал. Старые кирпичные стены, густо покрытые солью, умывальник с отбитым краем и грязный унитаз в углу. Узкое окно под самым потолком закрытое толстыми решетками. Солнечные лучи, робко проникающие внутрь. Грубо сваренная металлическая решетка, а за ней дверь, покрашенная зеленой краской. На нее накатила паника. Одиночное заключение вызывало неконтролируемый страх, и она затряслась. Кинувшись к решетке, девушка заколотила в нее изо всех сил, она царапала деревянную дверь позади нее ногтями, загоняя под них краску, кричала, просила, умоляла. Немного успокоившись, села обратно и отдышалась. Где она? И, главное, кто она? Рассмотрела узкие руки с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. На тело одета чистая одежда, напоминающая серую рабочую робу. Вытащив прядь волос из хвоста обнаружила, что они ярко-рыжего цвета. Как морковка! Или мандарин? Поискав глазами зеркало, поняла, своего лица ей не увидеть. Но сидеть внутри и ничего не делать тоже не могла. Приподняв узкую кровать, подергала за ножку, та держалась прочно, но проворачивалась в руках с ржавым скрипом. Ага. Повращав деревяшку, девушке удалось выкрутить ее полностью. Сейчас, для нее было необходимо увидеть хотя бы одно живое человеческое лицо! Все что угодно, кроме одиночества. Взяв ножку, подошла к решетке и заколотила ей изо-всех сил. Другое дело! Звонкий грохот понесся во все стороны, а она продолжала звать и кричать, дополняя его своим голосом.
- Ах ты, стерва! Сейчас я тебе устрою, - послышалось с той стороны.
С опаской отойдя в сторону, она вцепилась в палку двумя руками и стала наизготовку. Дверь распахнулась, и из-за решетки выглянул лохматый мужик. Старый, нечесаный, с куцей бородкой, торчащей рваным пучком. Его нестиранная одежда висела мешком. Вся в сальных пятнах и дырках с проглядывающими через них волосатыми конечностями.
- Вы кто такой и почему держите меня здесь? – язык провернулся с трудом, слова казались понятными, но непривычными, словно она редко использовала речь.
- Совсем осатанела, отца не узнаешь? – мужичок мерзко захихикал, и девушка содрогнулась от отвращения, - скоро продам тебя и разбогатею. Тогда зауважаешь старика. Не буянь, коза, а то без жратвы оставлю.
Подняв бутылку, стоявшую у стены, он отхлебнул и показал ей кулак и что-то пробормотал, кидая резкие взгляды по сторонам и бессмысленно вращая глазами. Затем кинул ей лепешку и кусок мяса, завернутый в бумагу. Это ее отец? Скорее он напоминал сумасшедшего деда. Девушка ощущала сильнейшую растерянность. Хотелось расспросить его подробнее, но уже закрывал дверь прямо у нее под носом. Вновь кинувшись к решетке, она услышала лишь приглушенный смех. Продать значит? Даже если допустить, что он и правда ее отец, в ее памяти нет никакой благодарности или любви к нему, как к родителю. Она сбежит и точка. Если потребуется, врежет ему по голове ножкой от кровати, ведь мужчина не выглядел сильным и способным постоять за себя. Кем бы она не была до этого момента, время жить с чистого лица. И, для начала, выбрать себе имя. Опустившись на краешек кровати, девушка пыталась вспомнить известные ей женские имена, но ничего не шло в голову.
«Тебя зовут Елизавета», - мягкий мужской голос ветерком мелькнул в ее голове.
«Я сошла с ума?» - странно, но такой вопрос самой себе казался ей привычным, словно она много раз задавала его себе. Имя закрутилось в голове, но не вызвало отторжения. Пожалуй, ее действительно могли звать так.
«Считай, что я твой добрый белокурый ангел, - в голосе промелькнула ирония, - людям в этом городе не помешает твоя помощь, но хочу предупредить. Избегай отряда Карателей. Среди них есть тот, кому нельзя доверять. Ты сейчас не поймешь о чем я. Просто запомни и сделай».
Она ощутила, как голос исчез и то мягкое давление на мозг, которое он создавал, растворилось. Но его краткое присутствие подарило ей душевный покой и уверенность. Видимо, у нее действительно есть невидимый ангел, приходящий на помощь в трудные моменты. Она – Елизавета. Лиза, Лизонька. Какое облегчение – знать свое имя. Словно почва под ногами сразу стала крепче и надежнее. Если она давно тут находится, почему не может сесть и сдаться? Хочется двигаться, искать выход, обыскать здесь каждую щель. Подвинув кровать к окну, девушка влезла на нее и попыталась достать до решетки, вытянув носочки. Еще бы чуть-чуть! Развернув кровать на ребро, она добавила не хватающие пятнадцать сантиметров. Лиза с силой ухватилась за прутья руками. Кирпичи, которые ее удерживали, выглядели старыми и не крепкими. Рыхлая кладка местами выпала из швов.
Сейчас требуется что-то узкое и металлическое. Она попыталась вывернуть кровати стержень с резьбой, на которой держалась ножка кровати, но тот оказался приварен намертво. Кран? Сеточка в умывальнике? Все крепко закреплено, а ломать пока было опасно, неизвестно, сколько еще ей тут жить. Руки нащупали пояс, застегнутый на талии. Ну конечно! Сняв его с себя, она радостно разглядывала тонкую металлическую застежку. Идеальный инструмент для побега! Прикрыв нос рукавом, Лиза взялась за разрушение кладки. Ей в лицо летела пыль, она чихала, но все равно продолжала с завидным упорством. Солнечные лучи, светившие на жухлую лужайку перед домом, постепенно исчезали, день плавно уступал ночи. Но разве такая мелочь могла остановить ее? И без того короткие ногти обломались, пальцы стерлись в кровь, но она продолжала не отдыхая ни на минуту. Сколько пройдет до момента, пока безумный папаша вернется? Хотелось верить, что сутки. Первый кирпич расшатался, и она вытащила его с радостным вскриком. Два прута легко выпали из пазов в кирпиче, оказалось, при установке их даже не закрепили, просто выдолбили дырки и вставили. Оставался еще один, практически расшатанный. Взявшись за него с удвоенным энтузиазмом, Лиза вытащила цемент сбоку и практически выдернула упрямый камень. За окошком не мелькало ни огонька. Она попыталась подтянуться, но в усталых руках не осталось сил, да и зацепиться не за что. Ладони в поисках опоры всего лишь вырвали пучок не привлекательного бурьяна и сухая грязь полетела в незащищенное лицо. Собственный вес казался неподъемным, и девушка едва сдержалась, чтобы не заплакать. Кто бы мог подумать, что после всего ее затормозит такая мелочь! Закусив губу, она оглянулась. Подумала. Подставила два заработанных потом и кровью кирпича на металлический каркас кровати и забралась на полученную опору. Ее ум – вот что вытащит ее отсюда! Положив грудь на разрушенную кладку, она высунула руки наружу и, расставив их в стороны, подтянула себя наружу. Аллилуйя! Сев у окна своей темницы, с этой стороны похожего на узкую дыру в фундаменте, она вновь захлюпала носом. Пришлось вытирать глаза куском штанины, сохранившей остатки былой чистоты. С души свалилась парочка тех самых кирпичей. Дав себе мысленный пинок, она напоследок оглянулась на темные окна старого полуразрушенного дома. Ее родного дома? Даже темнота не скрывала разрухи, полусгнивших и облезлых досок и местами разбитых окон. Лиза помчалась прочь. Как можно дальше от чудовища, называвшего себя отцом!