Только тогда девушка решилась пробраться вперед и посмотреть на своего попутчика. Нагота ее не смущала. Пусть смотрит, если хочет.
Он действительно был рослый, выше шести футов – и сильный, хотя выглядел гибким и стройным. На его лице читались следы непогоды и тяжелого труда. Он был словно воплощением мужественности, какого она никогда не встречала в реальной жизни.
– Я Крим, – дружелюбно представился он. – А ты сегодня кто?
– Я… я – Маиса, – ответила она, – а еще я и Сузама, и Сэм, и еще какое-то длинное имя, я не могу его сейчас припомнить. – Ее тон и произношение остались чисто крестьянскими, но говорить она стала правильнее, как крестьянская девушка, которая долго служила в господском доме. – У меня в голове все перепуталось.
Он кивнул:
– Понятно. Будем надеяться, что со временем все встанет на свои места. Кстати, ты знаешь, кто я такой и куда мы рано или поздно должны попасть?
– Думаю, тебя нанял человек-тень, чтобы ты привез меня к нему, – ответила она, а потом нахмурилась. – Мне кажется, что давным-давно кто-то, одетый так же, как ты, должен был это сделать, но он меня предал.
Крим кивнул:
– Я слышал об этом. Должен тебе сказать, что у меня, как и у большинства независимых навигаторов, есть свои странности и недостатки, но от недостатка честности я избавлен. Плата мне полагается, только когда я доставлю тебя, и эта плата так высока, что тому, кто предложит больше, просто нельзя доверять. Может быть, Булеан такой же сумасшедший, как и все остальные колдуны, но слово он держит. И потом, дело не только в цене. Я ни за что не стану работать на второго колдуна, а он единственный, кому ты нужна еще больше, чем Булеану.
– Булеан, – повторила она. – Да. Теперь я вспоминаю. Это и был человек-тень?
– Не знаю, не знаю, я не видел никаких теней. Обычно он является либо в виде голоса, либо как видение, но тень ничуть не хуже. Черт возьми, даже его имя – это шутка. На языке, на котором он думает, это и не имя вовсе, а название системы счисления. Давным-давно ее изобрел житель Внешних Слоев по имени Буль. Думаю, наш полоумный чародей взял это имя потехи ради.
Она уставилась на навигатора.
– Ты знаешь о Внешних Слоях? А как насчет языков?
– Ну, некоторые из них. Так уж получилось, что давным-давно я поневоле приобрел эти знания среди прочих, а как они мне достались, это совсем другая история. А ты, как я слышал, сама из Внешних Слоев?
Она колебалась.
– Я… я знаю, что да, но у меня нет четкого представления о том, что это такое. Только бессмысленные отрывки воспоминаний.
Он повернул голову и произнес неприятно звучавшую монотонную фразу. Она посмотрела на него и помотала головой.
– Не поняла?
– Это ни на что не похоже.
– Это английский, мне сказали, что это твой родной язык. Возможно, со временем он к тебе вернется. Этот язык очень полезен, когда имеешь дело с Булеаном. Это его язык. По крайней мере один из них.
Она вздохнула и покачала головой:
– Столько всего… потеряно. Я вспоминаю всякие картины, но в них нет никакого смысла, и они никак между собой не связаны. Будто воспоминания о том времени, когда ты был совсем малышом. Какие-то общие контуры, но никаких деталей, черт их побери.
– А что же ты помнишь хорошо? – спросил он, пытаясь ей помочь.
– Ну конечно, все о том, как я была Майсой. Все, за исключением последней ночи, когда у меня начались спазмы и я отправилась в больницу. После этого почти ничего, кроме, пожалуй, прекрасной женщины, возможно, самой прекрасной из всех, кого мне доводилось видеть. Она вела меня куда-то. Вот и все. Или она мне приснилась?
– Нет, – ответил Крим. – Это Кира. Скоро ты ее увидишь. И это все? Ты помнишь только Маису?
– Нет, нет. Но чем дальше назад, тем сильнее все расплывается. Я жила в Тубикосе. Долго жила. Не в том ханжеском мире, где живет большинство, а в квартале развлечений, куда эти лицемеры бегут, чтобы выпустить пар. Моя возлюбленная – художница и алхимик – создавала прекрасных девушек-куртизанок. Я все это помню, только немного смутно. Моя подруга стала куртизанкой. Мы с Бодэ вроде как жили за ее счет, а она вовсе не возражала, как ни странно. Она умница, собиралась стать королевой большого бизнеса и все такое прочее, а потом вдруг обнаружила, что ей нравится быть шлюхой. И ей это действительно нравилось. Забавно.
Крим пожал плечами:
– Возможно. А может, все так заняты, пытаясь стать тем, чем их желают видеть другие, что у них не хватает времени на то, чтобы быть самими собой. Лучше бы этим делом занимались только те, кому этого хочется, и получали бы от этого неплохой доход. Ведь те, кто идет к проститутке, покупают то, что им необходимо, но чего они не могут получить в своей обычной жизни, где им приходится заботиться о мнении других. Конечно, это не мое дело, но я не могу осуждать тех девушек, которые занимаются этим, потому что им самим это нравится. Другое дело, что вокруг вечно крутятся всякие мерзавцы, к тому же потом, когда молодость пройдет, можно оказаться ни с чем.
– Возможно. Думаю, что я сама была так занята тем, что твердила себе «меня не волнует, что обо мне думают другие», что забывала о других, которые тоже имеют право так думать.
– А ты помнишь что-нибудь еще, до Тубикосы?
– Смутно. Кажется, тогда у меня в жизни не было ни особых радостей, ни значительных событий. Всплывают какие-то отдельные картины да несколько приятных воспоминаний о таких вещах, которых нет в Акахларе, по крайней мере я убеждена, что их не может тут быть. По правде говоря, я не очень-то и стараюсь припоминать. Я вроде бы знаю, куда мы направляемся, почему я должна туда ехать и что я должна делать, но все это приблизительно. А еще я хочу найти свою возлюбленную и свою подругу. О них что-нибудь слышно?
– О да. Они могли бы оказаться там же, где и ты, но подумали, что тебя схватили всадники в черном. Они попали в лапы банды превращенцев, которые приняли твою подругу за тебя и забрали их в свой лагерь. О тебе не было слышно, и Булеан решил, что они должны отвести врага от Кудаана. Теперь они в пути. Если и нам, и им удастся добраться до цели, мы встретимся в Масалуре. На то, что наши пути пересекутся раньше, надежды немного, и я думаю, что это к лучшему. Враг заподозрил обман и теперь охотится и за ними, и за нами, а если мы соединимся, то облегчим ему задачу. Она кивнула:
– Наверное, ты прав. Мне просто не хочется все портить сейчас, когда мне удалось как-то примириться с собой. Маиса во мне хочет иметь то, что было у Сэм, но она не хочет быть Сэм. Сэм была просто тряпкой. Она сама не знала, чего она хочет, и поэтому позволяла любому кому не лень думать за себя. Проклятие, она лгала даже самой себе. Я с этим покончила. Надо ценить лучшее из того, что у тебя есть, а не терять время, пытаясь или мечтая стать тем, чем ты не можешь, да и не должен быть. Впервые в жизни я, черт возьми, счастлива быть тем, что я есть, и меня действительно не волнует, что обо мне думают другие.
Сэм вдруг приподнялась, огляделась по сторонам, бросила взгляд назад и спросила:
– Мы одни? Больше никого? Крим кивнул:
– Никого. Моему каравану пришлось идти обычным путем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вокруг нас шпионы. Они идут по следу, и многие из них вообще не люди. Постарайся не устраивать дождя. У Принцессы больше опыта, и за ее спиной стоит чародей, который воспользуется энергией бури и пришлет к нам непрошеных гостей.
– Не тревожься, ливня не предвидится, – заверила девушка. – А как же та прекрасная женщина? Мы с нею встретимся?
Он откашлялся.
– Ну… не совсем. А, черт, мне лучше все тебе объяснить. Все равно через четыре часа ты узнаешь.
– Что такое? – Судя по солнцу, назначенный срок должен был наступить на закате. – Кто она? Вампир или призрак?
– Нет, – усмехнулся Крим, – хотя не ты первая это подозреваешь, а многие, думаю, действительно в это верят. Это началось давно. В Акахлар Кира попала случайно, она из Внешних Слоев, как и ты.