То ли биурс передозировал усилия и раздавил корпус робота, то ли сработала вторая, "черная" программа, разработанная военными, то ли кто-то включил ее дистанционно, только робот взорвался. Это был не ядерный или тротиловый взрыв, а, скорее, подрыв другой начинки робота - химической, и правую голову биурса окутало ядовито-желтое облако. Он резко откинулся назад, лапа сжала робота, сплющив его в ком металла, и обвисла, глаз правого туловища закрылся, а лапы левого обхватили голову и с минуту что-то с ней делали, будто вскрывали, копались внутри и зашивали. Затем биурс повернулся, тяжелой поступью удалился к своему зеленому дракону, взгромоздился на него и исчез. Мстить он снова никому не стал. Видимо, не знал, что это такое - месть.
Среди ученых, наблюдавших за действиями механических посланцев, разлилось угрюмое молчание, а в группе военспецов, имевших задание найти "окно уязвимости" двутелого монстра, возникло ликование... длившееся ровно три минуты. Потому что биурс вернулся. И не один. Неизвестно, было ли то существо живым, или это был какой-то автомат, механизм, однако выглядел он, во-первых, ничуть не менее экзотично, чем сам биурс, а, во-вторых, жуть внушал большую, потому что человек всегда видел в змеях и насекомых своих недоброжелателей. Здесь же взору предстало трехсотметровой высоты чудовище, соединявшее в себе черты богомола и кобры!
В лагере экспедиции повисла тишина.
Джайлс, который находился в компании Хойла и его молодых коллег, собравшийся было идти к Киллеру и затеять скандал, вернулся в палатку, глянул на экран телемонитора с чувством непоправимости случившегося и понял, что если не предпринять что-нибудь умное, дальнейшие события окончательно выйдут из-под контроля и станут непрогнозируемыми. Хойл оторвался от экрана, чтобы оглянуться на возглас сенатора и пробормотать:
- Когда-то говорили, что дурак - сложное понятие, включающее бедность, честность, благочестие и простоту,но к этому классу дураков адмирал Киллер не принадлежит. Сенатор, его надо остановить. Он может подумать, что биурс вернулся отомстить, а это, скорее всего, не так.
Джайлс добрался до штаба Киллера в тот момент, когда тот отдавал приказ отряду ВВС атаковать "зловещих" пришельцев.
- Верни штурмовики! - Запыхавшийся сенатор вытер лицо платком и отпихнул адъютанта Киллера, который пытался его остановить - Физики говорят, что это не есть демонстрация силы или угроза. Биурсу хватило бы и своей мощи, чтобы наказать нас. Пусти впереди ученых.
- Под моим началом ученых тоже хватает - скривил губы Киллер; он потягивал гимлит, закусывая уткой на листьях спаржи и не отрываясь от экрана монитора и они не хуже разбираются в таких вещах. Во-вторых, ты забываешь, что ни на один призыв вернуть двух наших парней, он не ответил.
- Значит, не понял.
- Ну да, конечно. Дракон понял, "конь", так сказать, а всадник - нет. Чушь! Все он прекрасно понимает. А за это наказывают! Зачем он уничтожил роботов?
- Но ведь вы его сами спровоцировали! - Изумленный сенатор рухнул на сидение рядом.
- Вот! - Киллер поднял вверх палец, ни капли не чувствуя себя виноватым И ты его пожалел! Урода! А кто-то из классиков, кого так любит твой умный Хойл, говорил: "Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина для отдохновения воина; все остальное - лукавство".
- Безумство - поправил Джайлс, который тоже читал Ницше.
И в это время "эф-шестнадцать" вышли на цель.
Существо, на котором прилетел ксенурс, только издали и только когда на нем сидел двутелый гигант, было похоже на земную манту. Стоило "динозавро-медведю" слезть, как "манта" встала на дыбы и превратилась в помесь гигантской кобры с богомолом. Смотреть на это чудище было тошно и страшно.
Ксенурс обошел Тихоню кругом, нагибаясь к нему то левым, то правым телом, постукивая снизу по корпусу сверхдракона - металлические поющие удары - так механики постукивали когда-то молотками по колесам старинных паровозов и вагонов. Затем нагнул голову суперзавра, так что она ушла из поля зрения замерших людей. Послышались новые звуки: треск, звон, скрипы. Тройной гребень на шее Тихони - его антенна-воротник - заискрился мелкими голубыми разрядами. Тела людей свела судорога, но не болезненная, почти приятная.
- По-моему, он нас не замечает - заметил Кемпер - Сейчас возьмет сядет и раздавит. Давай покричим?
Алиссон улыбнулся, заинтересованный происходящим.
- А по-моему, нам ничто не угрожает. Эта зверюга, полукасекомое-полукобра, всего-навсего наземный транспорт ксекурса.
Словно вспомнив о седоках, двутелый колосс, вдруг протянул лапу, раскрыв девятиметровую "ладонь" веером, накрыл прозрачный пузырь над "седлом" и перенес пузырь вместе с людьми, как воздушный шарик, на черную почву этого мира. Затем снова занялся обстукиванием и обслушиванием суперзавра.
Ошеломленные и слегка оглушенные седоки - удар о прозрачные стенки шара был приличным - не сразу пришли в себя. Флегма Алиссона и природный оптимизм Кемпера были поколеблены не столько необычностью свершаемого, сколько непризнанием в них ксенурсом равных себе по разуму партнеров. Да и несопоставимость масштабов людей и гигантских существ действовала на психику, подавляла и отвращала. Смотреть на "кобро-богомола", закрывшего собой половину горизонта, было не слишком весело. Что же касается двутелого негуманоида, по мнению Алиссона, он был достаточно вежлив, проявляя минимальную в данном случае заботу, но и только. О контакте речь не шла. ксенурсу он был не нужен.