Накинув куртку и шапку, Сергей вышел наружу, прикрыв глаза. Утро было солнечным, яркие блики играли на сосульках, свешивавшихся с крыши самого высотного здания города, дробились в кусочках льда, валявшихся на земле. Со всех сторон доносился гомон воинского люда, перестук кузнечных молотов, а низкое ворчание ящеров вносило в этот шум особую гармонию. Возле дома кучкой стояли трое охранников, которые перехватили Сергея, тщательно обыскали его, словно за ночь он мог из соломенной подстилки сделать смертоносный клинок, и только после этого дали разрешение зайти вовнутрь.
Первый этаж представлял собой одно большое помещение с небольшой перегородкой в дальнем углу. Здесь стоял длинный тщательно выскобленный стол с лавками, который служил местом трапезы особо приближенных к вождю людей из дружины, а чуть подальше, на невысоком помосте было водружено кресло с претензией на трон. Здесь, видимо, восседал сам Авьяд, созерцая своих воинов. За креслом горел огонь в камине, давая хоть какой-то уют в неприветливом, как показалось Сергею, месте.
Авьяд уже восседал на своем троне, откинувшись назад. Сергей разглядел его хорошо. Вполне достойный муж для такого звания. Широкие плечи, густая волна волос с проседью; лицо словно вырублено из камня, такое же холодное и неподвижное. Взгляд неподвижен, буравит Низовцева подобно тому, как патологоанатом смотрит на предмет своего исследования, лежащий на холодном столе. Мощные запястья, охваченные золотыми обручами, такой же обруч, только чуть поуже стягивает лоб вождя. Одет Авьяд был просто: просторная светло-серая шерстяная рубаха без опояски, выпущенная поверх широких штанов, мягкие сапоги. Без лишних излишеств, которые тут совершенно не нужны.
Помимо вождя в зале находились сотник Ёрун, кабез Илон, еще пара человек в сбруе, а на низенькой лавочке сидел древний старик с такой длинной бородой, что она чуть ли не доставала ему до пояса. Морщинистое лицо, похожее на кору дерева, едва освещалось бликами солнца, проникающими сквозь маленькие бойницы в стене.
Сергей внезапно рассмотрел, что сбоку от трона лежит его рюкзак, а к подлокотнику приставлена «Сайга». Ага, значит, в самом деле, интересовался необычным оружием. Не дай бог, раскурочат, уничтожат ценную вещь, потом сами жалеть будут!
Низовцев почувствовал, как чья-то жесткая ладонь толкнула его в спину, требуя сделать несколько шагов к вождю. Подойдя к помосту, Сергей замер в нерешительности. Черт их знает, как нужно приветствовать местного шефа. На колени падать и башкой биться об пол? Или ручку целовать?
Поняв нерешительность чужака, Авьяд слегка усмехнулся, но не произнес ни слова, продолжая изучать его словно букашку под микроскопом. Молчали и другие, только за перегородкой тихо переговаривались слуги, передвигая горшки и посуду.
– Руси? – вождь первым пошел на контакт.
– Русский, ага, – все же склонил голову Сергей. Мало ли, еще оскорбится, что не показал своим поведением смирение и подчинение.
– Серш?
– Пусть так, – смирился Низовцев. Вождь Авьяд осторожничал, не делая попыток прослыть своим парнем, который знает язык пришельца. Не царское это дело. Пусть другие язык мозолят.
– Толмач надо?
– Афир, – коротко бросил Сергей. Взаимопонимание улучшалось.
Авьяд кивнул, что-то коротко сказал одному из стражников возле двери, и тот мгновенно испарился, а сам продолжал неподвижно смотреть поверх головы чужака. Прошло несколько томительных минут, но вот грохнула входная дверь, раздались быстрые шаги, и тут же, встав плечом к плечу с Сергеем, Афир поклонился:
– Слава Тарху, Отец! Звал?
– Давно звал. Опаздываешь, Сын. Какие дела задержали тебя?
– Прости, Отец! – выдохнул Афир, ничуть не смутившись. – Делал выездку молодняка с самого утра, поэтому найти меня не могли. Узнал, как только вернулся в Ирай.
– Будешь толмачом, – сказал вождь, пошевелившись, наконец, на своем троне. – За несколько дней ты хорошо узнал его. Мне сказали, что ты сносно разговаривал на языке чужака.
– Много забыл, Отец! – покраснел парень. – Но я постараюсь!
– Ладно! Я верю в тебя…. Друг мой Орен, я могу начать допрос?
– Давно пора, – просипел старик, сжав в руках деревянный посох с башкой ящера на верхушке. – Я чуть не уснул. Пришлый не несет в себе угрозы нам, я уже увидел это. А вот пользу может принести. Решай его судьбу скорее, а то я голоден, как стая молодых корнуто.
Все жизнерадостно заржали, кроме Сергея, который ничего не понял из разговора.
– Есть ли у него Сила? – поинтересовался Авьяд.
– Какая Сила у руси? – усмехнулся Орен, пожевав губы. – Их Сила – ум и хитрость. Знавал я таких…. Мир, откуда они приходят, слаб в проявлении своей истинной сущности. Не дано им познать Природу.