– Это кто? – спросил Сергей Аслака, тоже попавшего в отряд Онтора.
– Клан Лесного Нарви, – ответил стражник, внимательно глядя на передвижение всадников. – Рановато они появились у нас. Наверняка, что-то замышляют на лето.
– Что они могут замышлять?
– Поход на Унтури, куда же еще! Вечно им в покое не живется, – сплюнул в грязный снег Аслак. – Нам-то от этого какая радость?
– Разве Авьяд чем-то обязан лесовикам? – удивился Сергей. – Или есть договор?
– Сестра нашего вождя – Видана – замужем за Равихаром, тамошним вождем. Вот и приходится нашему Отцу скрепя сердце, помогать лесовикам. Равихар – безумец, переругался со всеми кланами, не живет в мире ни с кем. Наш вождь сколько не увещевал его – бесполезно. Поговаривают, кровь его испорчена магией. Раньше он таким не был.
– Ты бы поменьше языком чесал, – услышал его десятник. – Если невтерпеж слухи кидать на воздух – почеши языком доски. Там заноз много – авось перестанешь отвлекаться на глупости.
– Так все говорят, – смутился Аслак.
– А ты поменьше всех слушай, – отрезал Онтор, словно давая указание прекратить легкомысленные и опасные разговоры.
Напротив харчевни Гиттура – довольно нового строения из свежих, еще не успевших потемнеть от времени бревен – устроили возню несколько подростков, а с ними забавлялись пара лохматых псов. Из-за большого мосла дрались каждый друг с другом, то ли отбирали у собак их законную добычу. Кто-то из зевак, собравшихся возле крыльца заведения, еще и подзуживал молодежь. Увлеченные развлечением, никто не заметил приближения дружинников.
– Опять! – о чем-то своем пробурчал десятник. – Влок! Идун! Ну-ка, схватите паршивцев! Пора бы им всыпать по заднице! Совсем стыд потеряли….
Двое воинов продрались сквозь редкую толпу горожан и молниеносно растащили мальчишек в стороны. Каждый из дружинников схватил по паре забияк и крепко держал за шкирку. Раздался смех.
– Все еще потехи жаждете? – рявкнул Онтор, расталкивая зевак. – Быстро расходись!
Шедшие за ним Серш, Аслак и еще двое парней с удовольствием разогнали толпу. Недовольно ворча, многие разошлись по своим делам, понимая бессмысленность сопротивления воинам Авьяда. Себе дороже выйдет. Рыночная площадь продолжала шуметь, но возле харчевни установился порядок. Один из псов изловчился, цапнул оказавшийся бесхозным мосол и рванул по улице, высоко задрав хвост. Второй зарычал и бросился вдогонку.
– Чего расшумелись? – Онтор схватил одного из подростков за ухо и потянул вверх. – Сколько раз говорено: потехи свои совершайте в других местах, а не на площади! Почему порядок нарушаете?
– Ой, дядька Онтор, больно! – завопил пацан, хватая своими руками мощное запястье десятника. – Отпусти! Мы же не нарочно!
Дружинники посмеивались, глядя на шуточную экзекуцию расшалившихся мальчишек. А Сергей обратил внимание, что один из них старательно прячет лицо, зарывшись в воротник куртки. Что-то в этой фигуре ему показалось знакомым. Можно ли поверить в удачное совпадение? В это, как раз, Сергей и не верил, но подошел к пареньку. Задрал ему подбородок и долго глядел в испуганные глаза.
– Что? Не ожидал увидеть живым? – ухмыльнулся Низовцев. – Онтор, отпускай остальных, я нашел след.
Паренек окончательно побелел, а оставшись один, совсем пал духом. Десятник был удивлен.
– Да я же тебя знаю! – воскликнул он. – Ты сын Неды! На окраине живете, да?
– Дядька, отпусти, я ничего не сделал! – захныкал подросток.
– Как зовут, запамятовал? Только не ври!
– Грис.
– Ага, точно! Так это был он, Серш?
– Конечно же, он, – даже рассердился Низовцев. – Память на лица у меня хорошая. Надо бы потолковать, пока время не ушло.
– Аслак, Идун! Стоите на входе и смотрите по сторонам! Влок, Ульов, Бакан – на площадь. Ходите, смотрите. Если вдруг наткнетесь на подозреваемых – ничего не предпринимать. Проследить, доложить. А мы с Грисом потолкуем, – отдав распоряжение, десятник сам схватил мальчишку за ворот куртки и чуть ли не на весу внес того в харчевню.
Посетители, обедавшие в этот час, были удивлены такому появлению. Кто-то попробовал возмутиться, но Онтор так шикнул на него, что остальные уткнулись в свои кружки и тарелки, предпочитая остаться незамеченными. Тут же появился и сам хозяин в простой домотканой рубахе навыпуск, по рукавам которой замысловатой вязью спускались то ли руны, то ли орнаментальный рисунок, и все это было вышито разноцветными нитями. Встревожено, переводя взгляд с Онтора на Низовцева, спросил: