– Двух за пятерых? Хороший обмен, – в голосе Роно послышалась злость. – Кабез, я тебя не узнаю! Где ты растерял свою храбрость? Ты же таким не был!
– Не был, – голос Илона затвердел, – но и ситуации такой тоже не было! Против нас три мага и армия нежити! Ты всерьез полагаешь, что мы вытащим Сакала и Афира из лап лесовиков? Думаешь, что нас не раскусили? Да эти старики сразу поняли, что ты из себя представляешь! Заставь они тебя выдать им пару имен из рода Зубра, и ты бы отправился к своим друзьям ждать завтрашнего дня возле столба! Если опальный род не появляется на глаза их вождю – это не повод вести себя, словно ты битву выиграл!
– Афир, когда меня увидел, сразу ожил на глазах, – тихо произнес Роно, не став спорить с командиром. – Не могу я бросить их здесь! Лучше уж сразу нож в сердце, чтобы не мучились. Если ты решил уходить – я проберусь вниз и сделаю это. Все лучше, чем позорное бегство….
– Заткнись, щенок! – прошипел Илон, хватая за ворот куртки Роно. – Хватит сопли размазывать! Никто никого не бросает! Думать надо головой, а не задницей! До рассвета еще далеко, так что выкладывайте свои задумки!
На поляне повисло молчание. Сразу послышалось тихое фырканье ящеров, послушно стоящих на привязи. Их покормили остатками мяса, но каждый понимал, что голодный корнуто, даже и приученный к долгому обхождению без мясной пищи, все равно сорвется и убежит в лес. На одной травке долго не протянут. Именно это обстоятельство тоже заставляло торопиться, а идеального варианта спасения пленников так и не было.
– Так как наша главная проблема – Офераз, то и начинать надо с него, – сказал Сергей. – Уничтожить такого врага нам не под силу. Он пользуется порталами, исчезает мгновенно. Убить его – нереально. Но помешать – можно. Главное – выяснить, как Офераз себя поведет?
– Да просто, – усмехнулся Прохан, – одно заклинание – и мы застынем, как муха в смоле. Есть у него такой прием. Афир с Сакалом будут вроде приманки.
– Твои амулеты смогут разрушить заклинание? – Илон уже остыл, говорил спокойно.
– Боюсь, нет, – честно ответил Прохан, – и не вижу смысла их использовать. Они могут пригодиться при отходе.
– Значит, отпадает, – легко согласился кабез и снова впал в задумчивость. – Магистр как раз поведет себя так, как ему и нужно. Дождется появления нашего отряда и накроет разом. Или нашлет нахцеров. Иного я от него не жду.
– Получается интересная мысль, – Низовцев вслепую попытался поймать в кулак комара, давно надоедливо звеневшего возле уха. – Но это лишь моя мысль, может, и глупая…. Офераз может свободно пропустить нас к капищу, дать освободить товарищей и уйти в лес. А потом возьмет всех.
– А зачем? – пожал плечами Прохан. – Слишком сложная затея.
– Я понял, что магистр сам себе на уме, – пояснил Сергей, – и нахцеры – это его детище. Я прав?
– Так, Серш, – кивнул Илон и о чем-то задумался. – Давай, развивай мысль.
– Лесовикам, по словам Роно, не нравится то, что делает Офераз, но они вынуждены смириться, потому что вождю клана Нарви выгодно иметь армию нежити. Для чего – это другой вопрос, – Низовцев оглядел товарищей, чьи лица уже плохо проглядывались в темноте. – Офераз не будет дразнить старейшин своими упырями, а постарается взять нас тепленькими и быстро обратить в нахцеров.
– Я так, примерно, и подумал, – одобрительно отозвался Илон, когда Сергей замолчал. – И мы смело можем проникнуть к капищу и освободить своих товарищей. А вот потом начнется самое трудное. Надо решить, кто посадит к себе на корнуто лишнего всадника. Мой Торш приучен, и я могу взять одного. Прохан?
– Нет, мой корнуто слишком ревнивый, – усмехнулся следопыт.
– Я возьму, – сказал Аслак.
– Отлично, – кивнул Илон. – Значит, ждем рассвета, спускаемся все вниз. Серш прикрывает. Все делаем быстро. Снимаем охрану и уходим тем же путем до оврага, попытаемся прорваться через него на земли Озерной Чилики. Бабы с луками все же предпочтительнее, чем свихнувшийся маг со своими мертвецами. Всех, кого встречаем – в живых не оставляем. Так надо. Понятно?
Разведчики нестройными голосами подтвердили, что все уяснили.
Предрассветный час самый тяжелый для тех, кто несет дозор. Неумолимо тянет спать, даже если сменил уставшего товарища незадолго до наступления утренних сумерек. В глаза словно песка насыпали; постоянно мерещатся какие-то тени в сгущающихся клубах тумана. Котловина священного капища заполняется белесыми невесомыми нитями, скручивающимися между собой. Еще немного – и жертвенного помоста не будет видно.